0
2019
Газета Печатная версия

14.07.2016 00:01:00

Кимры - кикиморы!

О бумажных подошвах, ноге Бахтина и Фадееве в рюмочной

Тэги: кимры, текстология, краеведение, чехов, теофиль готье, салтыковщедрин, илья эренбург, алексей толстой, пришвин, андрей вознесенский, мандельштам, солженицын, ахмадулина


фото
Кимряки даже армию
со времен Петра I обували –
в прямом смысле.
Дореволюционные Кимры.
Иллюстрация из книги

Изучение провинции, в том числе малых городов, становится все более популярным. Интерес к локусам и, как следствие, к локальным текстам в последнее время столь силен, что в литературной периодике и даже научных книгах этот процесс начали называть «текстуализацией пространства». В последние годы такие исследования растут, как грибы после дождя. Достаточно вспомнить Владимира Абашева и его пермский текст, Александра Люсого с московским и крымским текстами, Татьяну Юдину, посвятившую себя изучению Оренбурга в текстах, Александра Сорочана, приблизившегося к постижению феномена тверского текста.

Монография Владимира Коркунова «Кимры в тексте» посвящена описанию «кимрского текста». Как сказано в книге, это первая попытка всесторонне описать столь незначительный локус. Кимры – это бывшее село, только с приходом советской власти ставшее городом, и сейчас в нем проживает менее 50 тыс. жителей. Однако тут следует сделать некоторую поправку. Город этот, возможно, незначителен географически, но важен литературно. Дело в том, что Кимры отразились в творчестве множества писателей прошлого и настоящего. Достаточно назвать имена Василия Татищева, Николая Некрасова, Антона Чехова, Александра Островского, Теофиля Готье, Михаила Салтыкова-Щедрина, Владимира Гиляровского, Сергея Подъячева, Ильи Эренбурга, Алексея Толстого, Михаила Пришвина, Бориса Полевого, Федора Панферова, Александра Фадеева, Владимира Кострова, Андрея Вознесенского, Осипа и Надежды Мандельштам, Юрия Трифонова, Анатолия Рыбакова, Александра Солженицына, Беллы Ахмадулиной, Юрия Полякова, Льва Аннинского, Нины Красновой и многих других. Все их тексты Владимир Коркунов вписывает в «кимрский текст», выявляя и определяя «образ места». Говоря проще, показывает, как в том или ином случае Кимры отразились в художественных и публицистических произведениях. Параллельно историческому создается пространство литературное. Расположив книжные источники хронологически, Коркунов реконструирует «духовную» историю Кимр; при этом получившаяся литературная летопись не расходится с действительной историей города. Просто угол обзора иной, да и на некоторые сугубо местные мелочи писатели внимания не обращали. Автор доказывает, что история Кимр может быть прочитана и через текст.

книга
Владимир Коркунов.
Кимры в тексте.
– М.: Академика, 2015.
– 247 с., ил.

Описывая Кимры, Коркунов сталкивает два взгляда – «извне» и «изнутри», авторов местных и приехавших со стороны. Ведь не секрет, что «свое болото» подчас представляется его обитателям в розовых тонах или даже – центром мироздания. Тогда как чужак, залетевший на лягушачий гвалт, видит картину объективнее, хотя может и не разобраться в тонкостях душевной организации места. Разноракурсные свидетельства на одно и то же событие наиболее интересны. Так, кимрские авторы стараются не упоминать о халтурной обуви, производящейся в селе. А сторонние свидетели соловьем поют о бумажных подошвах кимрских обувщиков. Впрочем, все сходятся на том, что, когда кимряки хотели, обувь производили высшего класса и даже армию со времен Петра I обували – в прямом смысле.

На основе текстов автор выделяет ряд образов кимрского бытования: обувное село/город, бывшее царское село (куда, например, двор отправлял нежеланное потомство) и др. Описанию кимрского текста Коркунов посвятил первую главу исследования. Во второй же он сосредотачивается на локальных биографиях, впрочем, с очевидной привязкой к текстам некоторых важных для Кимр и «кимрского текста» авторов. Это Белла Ахмадулина, Михаил Бахтин, Осип Мандельштам, Сергей Петров, Макар Рыбаков и Александр Фадеев. В каждом жизнеописании – новые и необычные факты. Так, в случае с Ахмадулиной автор опрашивает санитарок терапевтического отделения Боткинской больницы, которые на рубеже 1990–2000-х немало общались с поэтессой и даже попали в ее стихи. Попутно автор делает комментарий к кимрским стихам Ахмадулиной, наглядно показывая, как автор, ни разу не бывавший в Кимрах, описывает место – на основе рассказов санитарок и краеведческой литературы.

Новые свидетели находятся и в случае Мандельштама и Бахтина, но в случае с поэтом Коркунов анализирует его стихи в пространственно-географическом преломлении, а во втором, помимо прочего, находит имя хирурга, ампутировавшего мыслителю одну, но спасшего ему вторую ногу. Любопытно, но им был доктор Владимир Арсеньев, дальний родственник Лермонтова. Возникает вопрос: а если бы Бахтин написал исследование о Лермонтове, спас бы ему вторую ногу его потомок? В случае с Фадеевым Коркунов приводит едва ли не детективную историю неофициальных визитов «писательского министра» в Кимры, восстановленную по рассказам очевидцев. Один из них случайно встретил автора «Разгрома» и «Молодой гвардии» – кто бы мог подумать! – в кимрской рюмочной. Истории Рыбакова и Петрова сугубо локальные. Оба автора – местные и для столичного читателя интерес представляют вряд ли. Хотя романы первого публиковались «Советским писателем» с аннотацией: «один из старейших российских писателей», а фронтовые стихи второго печатались в военной периодике на соседних страницах с «Василием Теркиным».

В третьей главе автором собраны различные статьи и очерки по истории Кимр. Наиболее интересны «Фольклорные и диалектические особенности кимрского края», «Рифмы к слову «Кимры» и «Где кроме Кимр есть Кимры». В первой главе – немало оригинальных, чисто кимрских частушек. Например: «На Савеловском вокзале/ Я кассира обманул./ Взял билет, а не поехал,/ До Москвы пешком продул». Рифмы к Кимрам простираются от напрашивающихся: «Кимр» – «мымр» или «кикимор» (Владимир Салимон, Борис Зверев, Нина Краснова) до весьма изобретательных. Например, «Кимры» – «шнырит» (Яков Шведов), «Кимр» – «говорим» (Белла Ахмадулина) или «Кимры» – «раскиды» (Борис Кутенков). В третьей из приведенных нами статей автор сосредотачивается на улицах, районах и прочих кимрских названиях в Москве, Санкт-Петербурге и других городах. Находят даже «кимрскую кошку», происходящую с острова Мэн.

В общем и целом книга, на мой взгляд, предназначена в первую очередь для самих кимряков, которые должны узнать из нее много нового о родном крае, а также исследователей локального текста (как-никак перед нами новый опыт, собранный на основе достаточно экзотического материала) и всех тех, кто интересуется историей страны, ее малых уголков и, конечно, русской литературой.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Зэк, инок и рок-музыкант

Зэк, инок и рок-музыкант

Владимир Френкель

Как изменились тюрьмы в постсоветской России

0
811
Одним укусом нежити

Одним укусом нежити

Сергей Шулаков

Федор Михайлович, хлысты и вампиры

0
867
Ураганная Победа Народа

Ураганная Победа Народа

Игорь Сид

Анил Джанвиджай об индийской демократии, приверженности к рифме и любви к русским метареалистам

0
2560
Человеку нужен человек

Человеку нужен человек

Марианна Власова

В МХТ читали стихи современных поэтов

0
1824

Другие новости

Загрузка...
24smi.org