0
4605
Газета Печатная версия

27.10.2016 00:01:00

Попытка воскресить словом

Тэги: язык, бродский, литература, гоголь, северная пальмира, италия, украина, бабель, бог, пятикнижие моисея, евреи, москва, литературный институт, григорий сковорода, россия, иерусалим

Год назад не стало Маргариты Хемлин. Своей прозой она чудесным образом укрощала ужас. Мудрая, яркая, бурлескная, знавшая секрет живых букв, Маргарита часто повторяла слова любимого Григория Сковороды: "Спасибо, Господи, за то, что Ты сотворил все трудное – ненужным, а все нужное – нетрудным!" Сегодня "НГ-Ex libris" публикует речь Маргариты на церемонии вручения Премии Ивана Петровича Белкина (2008) и "Подражание Григорию Сковороде".

41-4-1_t.jpg
Не может же человек молчать даже после...
Фото Натальи Деминой
Я стою на границе бытия и небытия

Только живое слово есть оправдание всякой попытки писательства. Когда язык – не только инструмент, но и суть.

Начинаю со слова не только потому, что оно было в Начале. Начинаю со слова, потому что в моем понимании слово есть главная, решающая составная часть того, что мы называем человеческой судьбой. Судьба состоит из фактов. Но от того, как, какими словами эти факты описать, как их НАЗВАТЬ – все может перемениться. Озариться новым светом или сойти во тьму.

Язык, слово для меня уже и есть – ход мыслей и событий, названных, поименованных и потому воскрешенных для новой жизни – в рассказе, в повести.

Теперь – еще об одном. Таком же важном. Но уже совершенно эфемерном. Из области чувств и ощущений. Важнейших в сочинительстве, как мне представляется.

Бродский называл человека инструментом для испытания боли. Любое чувство – боль. Боль со знаком минус или со знаком плюс. Боль убийственная или целительная. Прикосновение боли, проникновение боли. Откровение боли. Или абсолютная нечувствительность к боли. Но это уже небытие. 

Я пытаюсь стоять на границе бытия и небытия. Мои герои находятся именно там, на границе. Они всегда на грани. И состояние пограничности, опасное и зыбкое само по себе, можно передать естественным языком, особыми естественными словами. Залог такой естественности – возвращение слову открытости толкования. Значение привычных слов не меняется, но расширяется, и бездна смыслов освещается новым светом. Именно этот свет создает объемность реальности происходящего в повествованиях. По крайней мере так хотелось бы.

Слово неотделимо от человека, потому и слово – такой же инструмент, приспособление, которым живое мыслящее существо пытается хоть как-то оборониться от боли, не допустить ее к себе, в себя. Словом делается прививка целительной боли. Отталкивание – притяжение. И так всю жизнь. Нежелание страдать – и страдание как единственная возможность стать вполне человеком.

Моя цель: сократить расстояние от слова до человека, от слова до судьбы, от слова до боли – до минимума.

Вот сочинитель и живет, существует в зазоре между человеком и болью. Он стоит на посту. И никакой Карацупа ему не помощник, потому что сказать: «Стой, стрелять буду!» – только произнести это волшебное заклятие – уже значит сдаться. Задача сложная: писатель безоружен. И, кроме того, без боли он – никто, ничто и звать его НИКАК.

Задача ужасная, неразрешимая, честно говоря.

Попытка, пытка: дозирование боли. Дозирование правды. Дозирование жизни и смерти. И чтобы допустить боль к читающему, сначала пропускаешь ее через себя.

Так меня учили в Литинституте, так меня учили мои главные учителя – Юрий Владимирович Томашевский и Григорий Маркович Цитриняк.

У меня были хорошие учителя.

Русская и украинская литература. Вообще – ВСЯ литература.

Толстой с его подробной простотой. Достоевский с постоянным предчувствием умирания, и такого умирания, когда уже идет дух, и никакой ждановской жидкостью не заглушить. А воскресить – все-таки можно! Гоголь – в петербургской прозе которого мне всегда чудится привкус украинской речи, а в его пестрых смешных жилетах – тоска по любимой Украине с ее красно-черными рушниками, писнями, червоной калиной, мальвами, соняшниками; с ее жирной, яркой снедью, насыщающей до смерти. 

Мне кажется, Гоголь – первый писатель, чью прозу можно назвать эмигрантской. Он боролся, как мог, с Северной Пальмирой, ему не хватало цвета – и он хотел спастись в цветной Италии. А надо было ехать на Украину.

Я перечитывала повести Белкина 100 раз. Но однажды узнала, что легендарный Зубр, Тимофеев-Ресовский, говорил так: «Пушкинские повести Белкина – это ЗА ВСЕ СЛАВА БОГУ!»

Перечитала снова. И все стало на свои места. И, главное, явился почти осязаемый, удивительный тон – мирный, обыденный, невзирая ни на трагедию, ни на бездну открывающихся смыслов.

Ну конечно, СЛАВА БОГУ ЗА ВСЕ, Иван Петрович!

СЛАВА БОГУ ЗА ВСЕ, Александр Сергеевич!

Как ни странно, в том, что принято именовать еврейской прозой, – всегда много цвета. Колорита. Чего стоит один Бабель! Гордая, пряная, неприлично телесная проза – на десятилетия заменившая евреям СССР Пятикнижие Моисея.

Есть актерская байка про то, что, если не знаешь, как придать герою на сцене достоверности, если не из чего слепить характер, – «включи акцент». 

Сделай своего персонажа кавказцем, украинцем, прибалтом, наконец – евреем. За акцентом явится безотказный штампованный человек. Или так называемый национальный тип.

Не утверждаю, что национального характера не существует. Еще как существует! Но этого мало для жизни в литературе.

Пресловутые еврейские ирония, унылость, витальность, чадолюбие, угнетенность, упрямство, жажда переустройства мира, и пр. и пр. – и все это в одном месте, в одно время и по одному поводу – и не дай бог – встряхивать и смешивать. Коктейль непереносимый! Но любимый и настолько привычный, что покусившемуся на безотказный рецепт грозит суровый приговор.

Я пишу о евреях. Но я не хочу никакого акцента, как в актерской байке. Я хочу СЛОВА, в котором живет история, а не представления о том, как хорошо было бы, если бы евреи родились в Швейцарии.

Вернемся к главному – к слову. Я родилась на Украине. И украинский язык мне родной. И обрывки идиша – родные. И русский язык для меня – всё.

Когда я приехала в Москву учиться в Литературный институт – я училась правильно говорить по-русски. Изживала акцент, изживала манеру говорить так, как говорили в моем родном украинско-еврейском Чернигове.

Теперь я пытаюсь воскресить этот язык. Так говорил мой отец, так говорила мама. Я пытаюсь воскресить не акцент, а ход мыслей, ход истории, ход жизни нескольких поколений. Они уже ушли – вместе со своим языком, точным, цветным, немыслимо неправильным – упоительно неправильным.

Я пишу их историю. Хочу, чтобы их поняли... 


41-4-2_t.jpg
Это ж мы, Господи!
Николай Эстис. Дошедшие до неба. 2008

Подражание Григорию Сковороде  

Я тут вывел закон совершенный.

Как вывел, так и обмер.

Вывел – и забогатею страшенно.

Я ж теперь ученый – первый номер.


Есть в голове у одного человека

Несколько памятей разного рода.

Одна хорошая, другая плохая.

Одна хвалит, другая хает.


Вот бы и существовали раздельно,

Раздельные, как солнце с луной на небе.

И эти ж памяти враждуют предельно.

И предел им поставлен в мозгах одного 

                                  человека.


И лепечет, и крутится кругом несчастный 

                                       калека:

Тут, говорит, помню,

А тут как ничего не бывало.

Тут, говорит больно,

а там хорошо, но мало.


Бедный я бедный.

Несчастный, несчастный.

Мир человека ловит, ловит ежечасно.

Ловит, чтоб осчастливить. 


А человек убегает. Потный и красный. 

Некрасиво получается.


А внутри ж у человека есть мир прекрасный.

Только загаженный.

И потому опасный.


(Но это пока без закона.

Я такого не вывел.

Но выведу обязательно.

И решу вопрос окончательно.

К примеру,

применю к вопросу крайнюю меру.)


Память – хорошая вся вышла, осталась плохая.

Одна меня память гонит,

другая меня стыдит.

А обе лихие. Обе кряхтят и стонут.


А мне от их стону 

нема угомону.

Уйду я от них к Богу.

А он меня спросит: «Как жил-поживал, Гриша?»


А я скажу честно: «Ни хрена и не помню.

Помню, дождик шел сильно красивый

И всё ж на крышу, на крышу,

а на голову мою бедную

и не попало.

И в рот не попало.

И в сердце ни капельки.

И в кровушке моей не бродило,

а то бы хоть винцо из меня было.

А так и неведомо, кто и зачем я».


А Боженька и ответит:

«Гриша ты есть, Гриша! Так и запомни!

И послал Я тебя на землю без дела.

Шататься по свету.

Я ж не надеялся, что  ума у тебя нету. 

Иди опять на землю.

Я из тебя память выну.

И одну выну, и вторую.

И еще третью. И четвертую тоже.

Чтоб ты стал на меня похожий.

Блаженный и чистенький. 

И приятный на рожу».


А я так отвечу:

«И никакой я не Гриша. Не мужик и не баба.

А я есть одно словечко, больше и не надо.

Я есть то словечко, что между одной памятью 

и второю,

я тут постою, Господи, рядом с Тобою.

Может, вспомнишь Ты, 

я точно словечка не припомню».


А Господь и скажет:

«Стой, Гриша, стой на небе, 

как кость стоит в горле,

стоит, не проходит.

Я ж вроде тебя, покаюся при всем народе.

Ни словечка не помнится в облаках мягких, 

как бабские груди.

А люди ж надеются... На то ж они люди!

На Меня надеются, а Я им – дулю.

И дулю омою слезами.

Они ж даже плакать разучились сами.

У Меня ж слезы закончились,

так ты, Гриша, добавишь».


«Так я стану, Господи, ногами на небе,

постою, пока Ты не вспомнишь.

Только не говори, что слово это о хлебе,

про любовь не говори тоже,

про волю, про песню,

про Украйну, про Россию, про Ерусалим небесный...

Постою я, Господи, к Тебе прислоненный.

И дулю скручу, и поплачу.

Ученый да проклятый,

ни в Тебе, ни в себе не виновный».

2012 год


Публикация Вардвана Варжапетяна


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


"Мой район" поможет благоустроить Строгино, Бирюлево-Западное,  Покровское-Стрешнево и Войковский район

"Мой район" поможет благоустроить Строгино, Бирюлево-Западное, Покровское-Стрешнево и Войковский район

Галина Грачева

Комфортные городские пространства активно создаются на периферии мегаполиса

0
110
Провинция Гуандун первой в Китае начала экспортировать подержанные автомобили в Россию

Провинция Гуандун первой в Китае начала экспортировать подержанные автомобили в Россию

0
126
США вынуждают Зеленского определяться с Донбассом

США вынуждают Зеленского определяться с Донбассом

Татьяна Ивженко

Курт Волкер хочет откорректировать законы, связанные с Минскими соглашениями

0
639
США втягивают Россию в свой конфликт с КНДР

США втягивают Россию в свой конфликт с КНДР

Владимир Скосырев

Москву обвинили в том, что она помогает Пхеньяну усовершенствовать ракеты

0
339

Другие новости

Загрузка...
24smi.org