0
669
Газета Печатная версия

30.03.2017 00:01:00

Мы все в капкане

Честно в наше время не проживаешь. И нечестно тоже...

Тэги: проза, политика, ссср, криминал, бедность, полиция, коррупция


Игорь Гамаюнов. Шопот дождя: Повесть.

– Нева, 2017. № 2.

В февральском номере журнала «Нева» вышла повесть Игоря Гамаюнова «Шопот дождя». Нечастый гость в нашей литературе – детектив на морально-этическую тему, в котором криминальный сюжет лишь фокусирует внимание читателя на личной драме главного героя. Сюжет повести предельно прост. Следователя Алексея Житаря подставили при получении взятки. На горячую голову он пустился в бега. Друг детства помог Житарю «лечь на дно» в Питере. Но спустя время экс-следака снова предают. Его арестовывают. Этапируют в Москву. По дороге он пытается бежать… И погибает. Чем не синопсис для крепкого телесериала?

Следователь Житарь приговорил себя сам: «Просто я единственный раз в жизни попытался жить так, как живет сейчас большинство». Фраза главного героя – ключ к пониманию его личной трагедии. Честного от природы человека, верного профессии следака, заботливого отца и мужа загнал в угол черный принцип времени: деньги – всё, совесть – ничто. Коллеги Житаря давно раскатывают в дорогих иномарках, понастроили дач, живут в роскошных апартаментах, а он так и мается в скромной квартирёшке, считая рубли от зарплаты до зарплаты. Жена Алексея любит и терпит его правильность, но и она не железная. На нее тоже давит время. Южный город. Столько соблазнов. Море, горы, богатые отдыхающие… Говорят, жизнь одна и надо прожить ее на Южном берегу Крыма. Крым у семьи Житаря есть от рождения – нет денег, чтобы жить в Крыму, как в раю.

Так вот. Житарь успешно ловит бандитов, на хорошем счету у начальства, считается перспективным следаком, но… Душа его потеряла привычный уютный пазл. Кругом давно живут по другим правилам, а Житарь словно законсервировался в «морально-этическом» прошлом. Живет как учили в хорошей советской школе, как вычитал в книжках…

Житарь рефлексирует. Мучается от собственной порядочности, которая бумерангом ранит его сердце. «И зачем он, Алексей Житарь, пошел на юрфак, жил студентом впроголодь, на скудную стипендию и редкие мамашины переводы? Зачем? – размышляет вместе с автором повести ее главный герой. – Да, конечно, работа следователя засасывает, чувствуешь себя властителем чужих судеб, это поначалу кружит голову. Но потом-то, потом однообразие уголовной хроники начинает утомлять, суммы украденных денег, конверты с «откатами», мелькающими в текстах обвинительных заключений, – при скудной своей зарплате – действуют на нервы. Он, приезжая в свое большое степное село, снисходительно разговаривал с бывшими одноклассниками, в чьих фигурах уже намечалась мужичья грузность. Он ощущал себя там существом другого мира, воителем с человеческой скверной, отмахиваясь от мысли, что это не совсем так, что он чаще всего бессилен против этой скверны, диктующей свои неписаные правила жизни. И вот он попытался жить по этим правилам… Оказалось, нет, такая жизнь не для него, в ней нужно уметь лгать, лицемерить, притворятся другим. Не получилось. Надо начать всё заново».

Следак Житарь сдался не столько давлению судьбы, так называемому «краш-синдрому» подлого времени наживы, сколько собственному представлению о подлинном счастье. И оказалось, не такой уж он «от природы», как я написал выше, честняга, не такой уж заботливый папашка и муж (раз подставил под удар собственную семью). Моральный стержень героя лопнул, не выдержав его же амбиций.

Игорь Гамаюнов – мастер и бытовой детали. (Недаром полвека проработал в журналистике. Написал сотни судебных очерков и расследований.) Следователь Житарь в бегах. Слоняется на вокзале. Видит, как полицейские обирают старушку, торгующую булочками и чаем. И для них и (что еще ужаснее) для обобранной старушки это кажется нормой. Беглый следак снимает у старушонки чуланчик, и она, унижающаяся каждый день перед мальчиками в погонах, оправдывает их… образом собственной прошлой жизни. Бабуля в молодости работала в магазине и списывала годные продукты как просроченные. Этим кормилась вся родня. Потом на это место надо было устроить родственницу заведующей молочным отделом. И бабулю из магазина попросили.

«Честно в наше время не проживешь…» – учит Житаря бабка.

А вот еще важный вывод, к которому приходит писатель Гамаюнов.

«И еще одна мысль стала точить его: по статистике, в которую он однажды погрузился, персонажами этих уголовных дел чаще всего становились отнюдь не закоренелые преступники, а малооплачиваемые сограждане. Словом – простой народ... А ведь и он, Житарь, часть именно этого – малоимущего! – народа, Алексей хорошо помнил детство, измотанную заботами мать, растившую его с сестрой без отца – нет, они не голодали, их, по выражению матери, кормил огород. И вот, став служителем власти, он ощутил себя «над этим народом». А сейчас, оказавшись подсудимым, убегающим от неизбежного наказания, он снова почувствовал себя частью той жизни, в которой большинство не обходится без нарушений закона. Нарушений неизбежных – так он теперь считал».

Сопровождающие арестованного Житаря конвоиры (совсем как те полицейские, что обирают старушку на вокзале) «химичат» даже с билетами на поезд, прикарманивая командировочные. Арестованный отказывается пить в поезде вместе с конвоирами, хотя, по логике ситуации, вполне мог бы позволить себе наконец-то расслабиться после стольких приключений. Я бы, например, на месте Житаря обязательно выпил от души – гулять так гулять. Тем более в последний раз. Но герой Гамаюнова отказывается категорически.

Вот последний диалог повести.

«– Да и не положено вам со мной пить.

– Не положено, говоришь? И не хочется? А почему, Серёга, ему с нами пить не хочется, знаешь? А потому что три года назад он нашей кровушки напился! Помнишь сержанта Веденяпина? А, ну да, не помнишь, ты еще тогда у нас не работал. Так вот его, нормального парня, этот крысенок закатал на пять лет! Будто бы за систематическое вымогательство. А Сенька Веденяпин ничего не вымогал – ему предлагали, он брал. Ну и попался. И вот этот гад вел следствие, убедил его покаяться. Сенька надеялся – признание зачтут и срок скостят, а суд дал ему на полную катушку. А теперь этот следак сам в капкане!

– Да мы все в капкане, весь народ, – возразил ему Житарь».

Согласитесь, последняя фраза звучит как приговор времени…

Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.

Читайте также


Всяк портной на свой покрой

Всяк портной на свой покрой

Алиса Ганиева

О морфологии литературной жизни

0
904
Явлинский обвинил Путина в большевизме

Явлинский обвинил Путина в большевизме

Дарья Гармоненко

Основатель "Яблока" ужесточил критику президента по предвыборным соображениям

2
3411
Главные выборы остаются без главной темы

Главные выборы остаются без главной темы

Ни борьба с Западом, ни снижение доходов не станут яркими политическими сюжетами

2
4273
Думы бабочки и плачущие цветы

Думы бабочки и плачущие цветы

Евгений Шталь

Кэндзабуро Оэ, японец, учившийся у советской литературы

0
147

Другие новости

24smi.org
Загрузка...