0
999
Газета Печатная версия

08.08.2019 00:01:00

Огонь души моей иссяк

Два завещания Николая Заболоцкого

Максим Лаврентьев

Об авторе: Максим Игоревич Лаврентьев – поэт, эссеист.

Тэги: николай заболоцкий, шота руставели, поэзия, грузины, переводы, смерть, репрессии


27-14-1_t.jpg
Николай Заболоцкий неоднократно составлял
своды своих произведений, заодно редактируя
их в расчете на возможное издание.  Фото из
книги Николая Заболоцкого «Стихотворения и
поэмы»
22 марта 1958 года в Колонном зале Дома Союзов, где проходила декада грузинской литературы и искусства, Николай Заболоцкий прочитал отрывок из своего перевода поэмы Шота Руставели «Витязь в тигровой шкуре»:

Есть ли кто презренней труса,

удрученного борьбой,

Кто теряется и медлит,

смерть увидев пред собой?

Чем он лучше слабой пряхи,

этот воин удалой?

Лучше нам гордиться славой, 

чем добычею иной.

Смерть сквозь горы и ущелья

прилетит в одно мгновенье,

Храбрецов она и трусов – всех

возьмет без промедленья.

И детей и престарелых 

ожидает погребенье…

Почему он выбрал из обширного текста поэмы именно этот кусок, прямо скажем, не самый подходящий для такого места и случая? Известно, что Заболоцкий отличался обдуманностью и тщательностью во всем, иной раз доходившими у него до педантизма (итальянскому слависту Анджело Рипеллино он в ту пору напомнил бухгалтера или фармацевта). Впрочем, педантизм не был лишен лукавства, когда, например, поэт наотрез отказывался от книг, преподносимых ему в подарок молодыми авторами, якобы из‑за того только, что это может нарушить идеальный порядок в его книжном шкафу. 

Какая причина побудила 55-летнего поэта вдруг публично, со сцены заговорить о смерти? Имелась ли у него такая причина вообще? С внешней стороны жизнь Заболоцкого к весне 1958 года в значительной мере наладилась. После тюремно‑лагерных лет, после мытарств по дачам друзей он получил собственную квартиру в Москве и был востребован в качестве поэта‑переводчика. Годом ранее Государственное издательство художественной литературы тиражом 25 000 экз. выпустило четвертую книгу его стихов, теперь, в атмосфере оттепели, благожелательно встреченную не только ценителями поэзии, но и официальной критикой. Статус Заболоцкого как признанного литератора подтвердила его поездка за рубеж, в Италию, в составе авторитетной делегации советских писателей. Дома практически уладился семейный разлад. К декаде Заболоцкий получил два приятных сюрприза – орден Трудового Красного Знамени, что было важно в первую очередь как страховка от неприятностей, и сигнальный экземпляр двухтомника грузинской поэзии в его переводах, вскоре вышедшего из печати. Да, пошаливало сердце после перенесенного четыре года назад инфаркта, но работа над переводом сербского эпоса летела к концу, а впереди ждала обширная «Песнь о Нибелунгах», которая, помимо чисто эстетического удовольствия от творческого взаимодействия с выдающимся литературным памятником, надолго обеспечивала материальную стабильность.

Итак, внешней причины как будто не было. Однако тяжелое предчувствие не покидало поэта. Летом, в Тарусе, покончив с сербами, он с обычной своей скрупулезностью приступил к «Нибелунгам», на полутора десятках страниц черновика варьируя одну и ту же первую строфу в поисках наиболее выразительного способа передачи по‑русски духа и стиля германского эпоса. Там же, под впечатлением от прогулок по берегу реки Таруски, родилось стихотворение «На закате». Вот его начало:

Когда, измученный работой,

Огонь души моей иссяк,

Вчера я вышел с неохотой

В опустошенный березняк.

(… )

Был тот усталый час заката,

Час умирания, когда

Всего печальней нам утрата

Незавершенного труда…

Не тогда ли и возникла у автора мысль, что труд, если уж нельзя его завершить, нужно поскорее привести в порядок? Так или иначе, по возвращении в Москву он сразу приступил к осуществлению этой задачи. Надо сказать, что такая работа, часто оказывающаяся не по плечу стихотворцам, не представляла для Заболоцкого ничего необычайного. Начиная с 1929 года – года выхода его первой книги «Столбцы», принесшей ему первый серьезный успех у читателей и давшей толчок масштабной критической автора травле в официозной печати, – Заболоцкий неоднократно составлял своды своих произведений, заодно редактируя их в расчете на возможное издание. Так, уже к упомянутому году относится проект неосуществленного сборника «Ночные беседы», а к 1932‑му – «Стихотворения 1926–1932», также не вышедшего. В то время как тонюсенькая, выпотрошенная цензурой «Вторая книга» (1937) не носила репрезентативного характера, составленный 1936 году машинописный сборник «Стихотворения и поэмы 1926­–­1936» зафиксировал важный поворот в лирике Заболоцкого – тот поворот, который философ Яков Друскин впоследствии близоруко спутал с «наступлением традиционного трафарета», но который в действительности отразил закономерное развитие чрезвычайно требовательного к себе литератора, начало его перехода на качественно иной уровень версификации.

В дальнейшую эволюцию Заболоцкого вмешались внешние обстоятельства: в 1938 году поэт был арестован, подвергнут истязаниям на следствии, осужден по вымышленному делу и отправлен в лагеря, в Сибирь и Казахстан, где всякая литературная работа исключалась. Два небольших стихотворения – вот все, что было создано им в заключении; не смея записать текст, он выучил стихи наизусть.

Свод 1948 года, составленный параллельно с выходом сборника «Стихотворения», после того как Заболоцкий по отбытии срока сумел перебраться в Москву и добился восстановления в Союзе писателей, показывает, какой пробел внесла советская репрессивная система и в биографию, и в творчество одного из лучших, тончайших мастеров русской философской лирики. Все еще не имея возможности полноценно публиковаться, в 1952 году Заболоцкий составил новый свод и в последующие годы постепенно вносил в него изменения. Работа, растянувшаяся без малого на 30 лет, осенью 1958‑го была практически завершена. Хотя современный читатель пока не имел возможности увидеть творчество Заболоцкого целостным и совершенным, лишенным нехарактерных для него и случайных черт, однако для читателя будущего это отныне стало возможным.

6 октября, чувствуя, что дни его сочтены, Заболоцкий взял чистый лист, вывел на нем: «Внимание!» – и подчеркнул это слово, чтобы оно сразу бросилось в глаза тем, кто будет вскоре разбирать оставшиеся после него бумаги. Ниже ровными, аккуратными, как в гроссбухе, строчками написал текст литературного завещания: «Это должна быть итоговая рукопись полного собрания стихов и поэм. Я успел перепечатать только поэмы и часть стихотворений. Название:

Н. Заболоцкий. Столбцы и поэмы. Стихотворения. Делится на две части:

Часть первая. Столбцы и поэмы (1926–1933).

Часть вторая. Стихотворения (1932–1958).

Следует допечатать:

Все Столбцы по венецианской книжке. Там все тексты в порядке. Заполнить Стихотворения по оглавлению, которое лежит в черном бюваре с застежкой. В тетрадях этого бювара найдутся все тексты, перечисленные в оглавлении. Таким образом составится полная рукопись столбцов, поэм и стихотворений. Стихов примерно 170 и поэм 3. В конце рукописи надо сделать следующее примечание.

Примечание. Эта рукопись включает в себя полное собрание моих стихотворений и поэм, установленное мной в 1958 году. Все другие стихотворения, когда‑либо написанные и напечатанные мной, я считаю или случайными, или неудачными. Включать их в мою книгу не нужно. Тексты настоящей рукописи проверены, исправлены и установлены окончательно; прежде публиковавшиеся варианты многих стихов следует заменить текстами, приведенными здесь».

Под документом он поставил подпись и дату. 14 октября, несмотря на запрет врача, Заболоцкий через силу поднялся, пошел в ванную, побрился. Там он почувствовал себя совсем плохо и дойти до постели уже не смог. Последние его слова были: «Я теряю сознание…» На письменном столе остался лист с наброском плана поэмы: «1. Пастухи, животные, ангелы». Поэтического завещания не требовалось – оно было заранее обдумано и предусмотрительно написано загодя, в 1947‑м, сразу по возвращении из «мест не столь отдаленных»:

Когда на склоне лет иссякнет

жизнь моя

И, погасив свечу, 

опять отправлюсь я

В необозримый мир туманных

превращений,

Когда мильоны новых 

поколений

Наполнят этот мир 

сверканием чудес

И довершат строение 

природы, –

Пускай мой бедный прах 

покроют эти воды,

Пусть приютит меня 

зеленый этот лес.   


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Америка стремится к доминированию в мире и полной свободе в военных действиях

Америка стремится к доминированию в мире и полной свободе в военных действиях

Ирина Дронина

Политика США подрывает систему международной стратегической стабильности

0
283
Если Трамп купит Гренландию, появятся ли там «Ледяные черви»?

Если Трамп купит Гренландию, появятся ли там «Ледяные черви»?

Александр Широкорад

0
527
Лидер афганских талибов потерял брата

Лидер афганских талибов потерял брата

Андрей Серенко

0
878
Пентагон намерен пересмотреть приоритеты совершенствования системы ПРО

Пентагон намерен пересмотреть приоритеты совершенствования системы ПРО

Владимир Иванов

Некоторые генералы США считают необходимым развитие пассивных космических элементов ее структуры

1
2548

Другие новости

Загрузка...
24smi.org