Куда ни сунься – хтонь и кринж

Гора, как кит, плывет... Фото Евгения Никитина

Февраль, достать лимон и нюхать,

Густой проращивать укроп...

Все наконец издохли мухи,

Замерз на жимолости клоп.

То мозг от бурь магнитных трудный,

То поскользнулся и лежишь.

Короткий, но весьма паскудный,

Куда ни сунься – хтонь и кринж...

Одни в подвалах цедят пиво

Под очень слабые стишки,

Другие пыхают ретиво

На льду у офисов с тоски.

Одни детишки всем довольны,

В смартфон уткнулся – и сопи...

Гулять так холодно и больно...

«Алиса» шепчет: – Потерпи...

А я как дворничек Валера

Пущу рефлексию под лом.

Он пролетает как фанера,

Все завершится талым льдом,

Придет конец и холодрыге,

Ведь здесь почти «еврозима».

И на сирени-торопыге

Набухнут почки, кутерьма

У воробьиных стай начнется.

Не плачь, не ной и не стони.

Уже плывет планета к солнцу,

Светлее, радостнее дни.

Из Арала

Засыпьте Питер солью из Арала,

Залейте слизью соевых бобов,

Чтоб наледь меньше жизней забирала,

Оставила костей нам да зубов.

Спешите, дело из разряда срочных,

В бюджете поскрести слегка – и вот

Твой труп у труб не найден водосточных,

Сирена скорой громко не ревет.

Засыпьте город солью, да погуще,

Но только не забудьте все смести.

Жаль, дворники уже не вездесущи

И не спешат порядок навести.

Сугробы до сих пор у переходов.

И в проходных дворах прохода нет

От рыхлой «каши» и машин удодов,

Любой загромождающих просвет.

Про Адлерский вокзал

Писал ли кто-нибудь

про Адлерский вокзал?

Найти несложно путь,

в хай-тека стиле зал.

Спускайся, сядь на пляж,

пока состав свой ждешь.

Сними кроссовки, блажь,

но юга не вернешь

еще, возможно, год.

На третьем этаже

постой, как кит плывет

гора, и по душе

сиянье бус огней,

в футболку нежный бриз.

На всех должно «Сочей»

хватить, природа – приз.

А слева стадион,

за ним страна души...

Кончается неон.

Долины опиши,

бескрайние леса

и Гегский водопад,

простые чудеса

опять увидеть рад.

В Сухум, где жил Фазиль,

и древний грек кутил,

скрипел о гальку киль,

и гас осады пыл.

Чего-то предстоит,

а кое-что узнал.

В дорогу, путь открыт

на Адлерский вокзал...

Салоград

Входим в город Салоград.

Вышки сальные стоят.

На дорогу сыплют шкварки,

Лед растает, станет жарко.

Подними в кремле лицо:

Звезд копченое сальцо

От лучей коричневеет,

И перчинки ветер сеет.

Здравствуй, город Салоград,

На экскурсию, ребят.

Плитка с нежною прослойкой

И фасадов белых столько...

В центре памятник свинье.

Суй в мешок припас семье.

В курдюке торговый центр,

Классный стимул весить центнер.

Мужчина-сумка

В мужчину-сумку можно много положить,

И иногда с собою рядом уложить.

Глаза – две пряжки – так неистово 

сверкают.

Он без бумажки наизусть Камю читает.

Мужчина сумка прилетит из Суйфэньхэ.

Присядет рядом и нутром дыхнет: 

«Кхе-кхе...»

А разглядишь когда при свете дня – о, боже...

Не настоящий он, сплошная экокожа.

Равнодушен к машинам

Я равнодушен к машинам,

Все равно мне их не купить.

А ты равнодушен к машинам,

Или продолжаешь копить?

В машину уходит множество

Нервов и средств, как в песок.

Продолжу ходить убожеством,

Протирая китайский носок.

Сьюки

Заведу себе кошку Сьюки

Полосатую, в стиле рейв.

Приласкаю – покажет трюки,

С лета сельского опьянев.

Заведет меня, хвост трубою,

В жизнь любую из девяти.

Позову ее за собою,

Но тропинку уж не найти.

Буду каплей ползти бескостной

По проеденной шляпке в мох.

И характер короткошерстный

Вспоминать, пока не усох.

Что такое она узнала,

Оставляя лоток и корм...

Вдруг амурской тигрицей стала,

Паутинки сбивает лбом...

Санкт-Петербург