Марина Гайкович За 27 лет существования фестиваля общество совершило рывок из эпохи застойного социализма в период недоразвитого капитализма, а принципиальные изменения в жизни «Московской осени» коснулись разве только того, что программа не визируется «сверху». И фестиваль из официозного мероприятия общесоюзного значения в сознании потенциального слушателя, по чьему-то огульному выражению, превратился в «братскую могилу».
Достойный отклик концерты фестиваля находят у мизерного количества зрителей. В большинстве случаев в зале присутствует горстка людей, которых можно разделить на несколько категорий: сами композиторы, сочувствующие (родственники, знакомые и т.п.), студенты-музыканты, пара особо заинтересованных музыковедов, несколько «городских сумасшедших», посещающих все бесплатные концерты вне зависимости от их содержания и качества, и – в абсолютном меньшинстве – просто интересующиеся современной музыкой слушатели.
В условиях современного мира причина подобного общественного неуспеха как фестиваля в целом, так и здравствующих российских композиторов в частности кроется практически в полном отсутствии PR и совершенной неподготовленности слушателя к восприятию Новой музыки. Словосочетание «современная музыка» вызывает у большинства людей мгновенные ассоциации с понятием «какофония». Спору нет: язык Новой музыки сложен, но тем не менее он обладает своими закономерностями и гармонией; это ни в коем случае не «шла кошка по роялю».
На ум приходит случай образца начала XX века. Молодой Сергей Прокофьев решил познакомить русскую публику с сочинениями Арнольда Шёнберга и исполнил в концерте один из его экспериментальных опусов. Зал хохотал: «Прокофьев просто беспорядочно нажимает на клавиши!» Ныне это выглядит как анекдот, но ведь как тогда, так и сейчас слушатель не готов к пониманию современной музыки. Откуда ему быть подготовленным, если все поколения современных россиян воспитаны на одобренных как минимум в Политбюро СССР трех китах (танец, песня, марш) по Кабалевскому. Почему бы не поучиться на опыте западных коллег, который не в пример лучше нашего. Весной автору этих строк случилось побывать на «Днях новой музыки и музыкального воспитания» в Дармштадте – городе, который стал центром послевоенного европейского авангарда. Среди прочего учителя музыки общеобразовательных (!) школ делились весьма успешным опытом в прививании детям интереса к современному музыкальному репертуару.
Конечно, пропаганда Новой музыки – дело не из легких, требующее усилий, стараний и заботы, и с точки зрения PR тоже. Здесь мало ограничиться афишами, растяжками и пресс-конференцией для журналистов. Важно не просто проанонсировать конкретное мероприятие, а показать по одному из центральных каналов интересную, грамотную и рассчитанную на массового зрителя передачу о настоящем российского музыкального искусства. Еще один случай из западной практики. На днях по одному из государственных каналов Германии показали развернутый сюжет о Хельмуте Лахенманне – композитору с мировой известностью исполнилось 70 лет. Знает ли массовый зритель о юбилеях наших композиторов, да хотя бы их самих? Кого у нас поздравляют власти предержащие? Кнопки Первого канала в последнее время из музыкантов удостоился только Владимир Спиваков, которого и без того знают от Калининграда до Владивостока. Но не Спиваковым единым жива музыка! Но это уже другая история.
Возвращаясь к фестивалю «Московская осень», отметим одну безоговорочно положительную сторону этого проекта – его редкий слушатель становится свидетелем живой истории, творящейся на глазах. А это с художественной точки зрения гораздо ценнее, чем многие прекрасно распиаренные акции, убивающие настоящее искусство.
