Марина Гайкович
«Она – образец честности в искусстве», – сказал о Наталии Гутман Рихтер.
Фото Александра Шалгина (НГ-фото)
Гений фортепианного исполнительства, величайший музыкант, человек-эпоха┘ Святослав Теофилович Рихтер, получивший азы знакомства с инструментом, который стал его вторым «я», в детстве от своего отца и поступивший в Московскую консерваторию к лучшему профессору Генриху Нейгаузу, давшему ему безоговорочную характеристику после первого же прослушивания: «Мне нечему его учить», – своим «нечеловеческим», бескомпромиссным служением Музыке и Богом данным талантом оставил след в сердцах и душах миллионов людей во всем мире. Сейчас мы живем в эпоху «без Рихтера», но маленькая дань его памяти – концерты, посвященные Маэстро, все-таки оставляют шанс через своего рода «музыкальную ниточку», то есть через исполнителей, которым посчастливилось играть с Рихтером, услышать в их интерпретациях «голос» величайшего пианиста ХХ века. Рихтер, не терпевший бездарности и известный бескомпромиссностью высказываний (ему приписывают выражение «В любом деле должен быть гений»), человек с абсолютным вкусом назвал Вирсаладзе «артисткой большого масштаба», она, «может, самая сильная сейчас пианистка-женщина┘». Но самого откровенного признания Маэстро заслужила Наталия Гутман. Вдвоем, а также втроем (с замечательным скрипачом Олегом Каганом) и вчетвером (с Юрием Башметом) музыканты исполнили не одну программу. «Она – образец честности в искусстве», – сказал Рихтер о Гутман. Этим образцом она остается и сейчас, добавим мы.
В исполнении и манере Гутман и Вирсаладзе нет внешних аффектов, чем так страдают молодые исполнители. Им не надо придумывать «фишку», чтобы выделиться. Каждая – профессионал в своем ремесле, и это, по сути, самое ценное в их ансамбле. Каждая нота или даже незначительная ремарка композитора для обеих на вес золота; такое вдумчивое отношение к тексту и производит неизгладимое впечатление.
Программа, которую представили Гутман и Вирсаладзе, как говорится, «на выносливость»: вариации Бетховена на тему из «Волшебной флейты» Моцарта, Соната Грига и Соната Рахманинова требуют колоссальной выдержки и сил. Правда, этим артисткам необходимо определенное пространство, чтобы развернуть всю силу таланта. Вероятно, поэтому Бетховен им удался менее всего остального – классические, почти по ученическим правилам написанные вариации, где композитор использовал к тому же далеко не самые яркие темы моцартовского шедевра, оказались тесны для широких творческих натур. Но трепетная лирика Сонаты Грига и ностальгическая философия рахманиновского полотна заставили слушателей забыть обо всем.
