"Если б Исаия стал у нас патриархом..."

На фото митрополит Цхинвальский и Никозский Исаия (Чантуриа). Фото сайта wikipedia.org

В 2008 году мир облетела история Агнезии Купрашвили, пожилой грузинки из села Земоникози под Цхинвалом. Во время августовской войны она спрятала в подвале своего дома тяжелораненого русского солдата, 22-летнего Максима Дружинина, призывника из Оренбургской области. Трое суток до прихода российских военных выхаживала его, кормила последними остатками продуктов, хотя самой есть было нечего, обрабатывала раны марганцовкой. Российские СМИ потом рассказали об этом эпизоде как о примере подлинного человеколюбия, в соцсетях люди благодарили женщину и писали, что милосердие и сострадание – вне политики и вне национальности.

Осенью 2024 года я ездила в Грузию и брала интервью у местного правящего архиерея Грузинской православной церкви (ГПЦ), митрополита Цхинвальского и Никозского Исаии (Чантуриа). О войне 2008 года и ее последствиях мы разговаривали почти пять часов, в основном – по его просьбе – без записи.

Поездка в поселок Никози, где служит митрополит, была одним из самых сложных моих впечатлений за все время, что я пишу о церковных проблемах. Приграничная зона, несколько КПП подряд. Кругом разрушенные здания, заросшие плющом и кустарником, – не всегда ясно, где следы войны, где просто постсоветская разруха. Военные уточняют, согласована ли встреча с митрополитом, проверяют документы, не разрешают выходить из машины, строго-настрого запрещают что-либо фотографировать. Требуют, чтобы сразу после окончания беседы мы с приятельницей уезжали обратно и не смели задерживаться.

Если не знать Исаию в лицо, увидев его на улице, сложно догадаться, что перед вами митрополит. Никаких «знаков отличия», хотя Исаия – один из нескольких архиереев ГПЦ, которым «шапка» с бриллиантовым крестом положена по статусу. Однако на нем простой монашеский подрясник, какой-то рабочий фартук, на ногах калоши, все в глине.

Среднероссийское представление о епископе как «князе церкви» здесь не работает: такое впечатление, что владыка – не руководитель епархии, а простой волонтер. Телефон разрывается, постоянно кто-то звонит по самым простым бытовым вопросам. Исаия, по словам местных жителей, с утра до вечера на ногах: у кого-то корова застряла в луже (какие там дороги и какие лужи, надо видеть), кому-то лекарства, кого-то срочно в больницу отвезти… «Вы представляете, какая жизнь? Почему люди так страдают?» – повторяет он. «Если б Исаия стал у нас патриархом… Он – человек Евангелия… Но, конечно, синодалы его не выберут», – слышала я несколько раз уже в этом году, в дни похорон патриарха Илии II в Тбилиси.

Все знают, что Исаия – абсолютно бесстрашный человек. Во время войны 2008 года в его резиденцию попало 32 бомбы, но он даже не попытался покинуть епархию. Когда грузинские военные бежали с поля боя, Исаия собственными руками выносил брошенные трупы. Потом на старом джипе вывозил местные грузинские семьи из разрушенных домов, развозил по округе еду и лекарства. Рассказывают, что, когда президент подарил ему новую машину, он продал ее, а на вырученные деньги открыл студию анимации для местных детей. Свою резиденцию отдал под детские кружки.

Формальный повод недопуска Исаии к выборам – отсутствие семинарского диплома, хотя в уставе ГПЦ ничего не сказано о дипломе, сказано лишь о «богословском образовании». Сторонники его искренне возмущены: «Какие дипломы были у апостолов Петра и Павла?» К тому же всем очевидно, что Исаия – один из самых образованных и интеллигентных грузинских иерархов. Его хорошо знают в художественных кругах Москвы, он дружен с автором «Ежика в тумане» Юрием Норштейном, на его анимационные фестивали в Никози приезжали Александр Петров и Михаил Алдашин.

Причина, по которой Исаия не устраивает Москву, понятна: митрополит – жесткий реваншист, настаивающий на возвращении территорий Абхазии и Южной Осетии в состав Грузии. К тому же антироссийски настроенный. Негодование Исаии подогревается каждодневным бытом. В собственный кафедральный город, расположенный на территории республики Южная Осетия, архиерей доступа не имеет – хотя в хорошую погоду запросто может разглядеть его со двора своей нынешней резиденции. Его паства раньше могла приехать из Цхинвальского района в Никози за пять минут, теперь же люди должны делать круг: «Сначала во Владикавказ, потом в Казбеги (совр. Степанцминда. – А.К.), потом в Тбилиси, потом через Гори сюда… Обратно так же…»

Я знала, что по ту сторону границы служит всего один его клирик, пожилой архимандрит Антоний (Чакветадзе), также живут несколько монахинь. За разговором я вспомнила, что, по словам моих знакомых в Цхинвале, однажды руководству Юго-Осетинской республики лично позвонил патриарх Московский и всея Руси Кирилл и попросил «не трогать» представителей Грузинской церкви, которые не ведут политической пропаганды и не представляют угрозы для местных властей.

Во время беседы с Исаией высказываю мысли вслух: может быть, ему стоит в самом деле поговорить с патриархом Кириллом, попросить его выступить посредником, чтобы урегулировать вопрос личного посещения митрополитом Южной Осетии. Если другого механизма нет и если это важно для паствы… К моему удивлению, Исаия ответил недовольно: «Почему я должен разговаривать с Русской церковью?»

Никакой Южной Осетии для него не существует, объяснил мне митрополит, а есть только Цхинвальский регион, который принадлежит Грузинской церкви, – и точка. То, что РПЦ после августовской войны построила в центре Цхинвала собор во имя Святой Троицы, по мнению Исаии, – каноническое преступление, а осетины, не желающие посещать храмы ГПЦ, – «сепаратисты» и «националисты», которые «просто не понимают, что такое истинная церковь».

Про бабушку Агнезию из Земоникози митрополит неожиданно высказался сам: «Что здесь благородного? Эта женщина мне потом на исповеди каялась в содеянном. Она же укрывала врага».

Владыка, простите, но некоторые «пазлы» у меня с того дня до сих пор не сходятся...