Мария Масалова
Ведущая поэтической рубрики "Студенческого меридиана" Светлана Рахманова, Мария Попова, Марина Мамона, главред "СМ" Юрий Ростовцев, Роман Вереск.
Фото Игоря Яковлева
Не так давно в редакции журнала «Студенческий меридиан» прошло награждение поэтов–лауреатов ежегодной премии «Место встречи». Так же называется и поэтическая рубрика журнала. Лидерами этого сезона, по версии «Меридиана», стали Марина Мамона, Мария Попова и Родион Вереск.
Главный редактор журнала Юрий Ростовцев сказал собравшимся напутственное слово. Он напомнил о словах Бориса Пастернака «Поэзия – высокая болезнь» и призвал победителей болеть ею всерьез.
Все трое лауреатов – очень разные и болеют «высокой болезнью» каждый по-своему. Марина Мамона, казалось бы, совершенно реалистична как поэтесса, и ее героиня вполне от мира сего. Однако в то же время она мечтательна и внутренне хрупка, а потому просит у провидения защиты: «Господи, ну пошли мне такого мужчину,/ Типа Балуева в фильме про Кандагар./ Чтобы он прятал меня за свою спину,/ Брал на себя талибов любых удар./ Чтобы его щека, зарастая щетиной,/ Грела наш дом, отводя все сквозняки,/ Пусть он для прочих даже будет скотиной/ И по квартире разбрасывает носки». Вполне в традициях российских архетипических женских образов.
Мария Попова в отличие от Марины любит изъясняться верлибром – о личном и социальном. В общем, о своем-женском: «...когда я прихожу на собеседование/ чтобы устроиться на работу/ меня спрашивают:/ – не собираетесь ли вы/ менять свои жизненные планы?/ мужчина? еще один ребенок?/ в нашем PR-отделе поселился/ вирус беременности и/ мы бы хотели себя от него обезопасить!/ я улыбаюсь/ чувствую себя социально опасной/ просто я женщина/ репродуктивного возраста/...и мне это нравится/ да». И это не феминизм даже, а скорее ирония, общая неприкаянность и поиски правды и вообще смысла жизни, характерные и для отечественной гражданской лирики, и для поэзии вообще.
Поэзия Романа Вереска ассоциативна и прорастает изнутри. «Ты просыпаешься от мерцания желтых и синих пятен./ И где-то за утепленным окном, в мареве предвесеннем,/ Твой Солнечный город, твой Энск, твой морозный Юрятин/ Раскалывают горизонт, бросают длинные тени./ И только что снилось: все теплее ветер, все ярче мелодия./ Проступают проталины, пахнет чем-то пряным и терпким./ Но что-то щелкает – звенит пружина на взводе. / Ты спотыкаешься – и земля из-под ног уходит,/ Падает дерево, с треском ломаются ветки. / И уже смеркается. Почти не видно темного горизонта./ Ты лезешь в карман, комкаешь исписанный лист. / Твой Байконур, твой Манхэттен и твой Макондо/ Исчезают в густой пыли». Временами реальность оказывается для автора гораздо притягательнее того, скрытого от постороннего взгляда, что автор не стесняется демонстрировать в стихах.
Все трое отражают действительность. Все трое – своего рода документалисты в поэзии, но со своим лирическим взглядом. Такое время.
