0
2382
Газета Печатная версия

27.10.2011 00:00:00

Есенинская библия

Виктор Грибков-Майский

Об авторе: Виктор Михайлович Грибков-Майский - писатель, журналист, член Союза журналистов России.

Тэги: есенин, церковь, вера


есенин, церковь, вера Загораются, как зори, в синем небе купола...
Фото Евгения Никитина

Сергей Есенин – один из самых тонких лирических поэтов России. Многие его стихи стали настоящими народными песнями, что говорит о многом. Но почему-то мало кто пишет о том, что до определенного времени Есенин был православным поэтом. Но по-другому и быть не могло, ведь Есенин родился в русской деревне, в семье с глубокими православными традициями.

Православная тематика пронизывает творчество Есенина с 1910 по 1918 год:
И под плачь панихид, кадильный канон,
Все мне чудится тихий раскованный звон. (Подражанье песни)
Роща синим мраком
Кроет голытьбу┘
Помолюсь украдкой
За твою судьбу. («Дымом половодье...»)

У церквей пред затворами древними
Поклонялись пречистому Спасу. («Калики»)
Задымился вечер, дремлет кот на брусе.
Кто-то помолился: «Господи Исусе». («Задымился вечер...»)

Загораются, как зори,
В синем небе купола┘
На престоле светит зорче
В алых ризах кроткий Спас;
«Миколае-чудотворче,
Помолись ему за нас». («Микола»)

Колокол дремавший
Разбудил поля,
Улыбнулась солнцу
Сонная земля. («Колокол дремавший...»)

Троицыно утро, утренний канон,
В роще по березам белый перезвон.
(«Троицыно утро┘»)

И это лишь немногое из того, что можно процитировать у Есенина, когда он еще себя ощущал в лоне православной Церкви. У Есенина было все, чтобы стать выдающимся русским православным поэтом, но он им не стал. Вмешалась история. Пришел 1917 год, а вместе с ним революция, вероотступничество и богоборничество.

Удивительно, но факт остается фактом, певец православной Руси в одночасье превращается в воинствующего атеиста, и его стихи уже – это грязные богохульства, которые и цитировать-то противно.

Об этом периоде в творчестве Есенина написано уже немало. Укажем только, что переломным моментом стало написание им поэмы «Инония» в 1918 году, где уже совсем другие строчки:

Лай колоколов над Русью грозный –
Это плачут стены Кремля┘
Даже богу я выщиплю бороду┘
Всех задушит вас веры мох┘

И так далее. С уверенностью можно сказать, что в своем желании уничтожить веру Есенин превзошел очень и очень многих.

Сам поэт в черновых набросках автобиографии так написал об этом: «В начале 1918 года я твердо почувствовал, что связь со старым миром порвана, и┘ написал поэму «Инония». Но и этого Есенину показалось мало. Он замахнулся на создание своей собственной «есенинской библии», решив из самого себя сотворить пророка. В частности, об этом пишет, вспоминая встречи с Есениным в зимние месяцы 1917–1918 годов, Владимир Чернявский: «В эти месяцы были написаны одна за другой все его богоборческие┘ поэмы┘ Он был весь во власти образов своей «есенинской библии». О том, что Есенин осознанно встал на путь богоборчества, говорит и то, что свои антирелигиозные стихи он читал публично, в частности, в 1920 году в Харькове. Тогда только заступничество революционных матросов спасло поэта от расправы оскорбленных слушателей.

При этом о его политической принадлежности гадать не приходится:
Небо – как колокол,
Месяц – язык,
Мать моя – родина,
Я – большевик. («Иорданская голубица»)

Но вот через несколько лет, казалось бы, пришло прозрение. В 1923 году Есенин написал стихотворение «Мне осталась одна забава», где есть и такие строчки:

Вот за это веселие мути,
Отправляясь с ней в край иной,
Я хочу при последней минуте
Попросить тех, кто будет со мной
Чтоб за все за грехи мои тяжкие,
За неверие в благодать
Положили меня в русской рубашке
Под иконами умирать.
А в 1924 году он пишет:
Конечно, мне и Ленин не икона... («Возвращение на Родину»)

Но, видимо, метастазы вероотступничества уже глубоко проникли в душу поэта. В том же 1924 году он пишет свое знаменитое стихотворение «Письмо матери», где Есенин окончательно порывает с верой своих предков:

И молиться не учи меня. Не надо!
К старому возврата больше нет.

И случилось то, что случилось, механизм самоуничтожения был уже Есениным запущен. Похоже, и сам поэт понимал, что все зашло слишком далеко и добром уже не кончится, и был уже готов к этому:

Мы теперь уходим понемногу
В ту страну, где тишь и благодать.
Может быть, и скоро мне в дорогу
Бренные пожитки собирать. («Мы теперь уходим понемногу...»)

Эти строчки написаны всего за полтора года до трагической развязки. И хотя будут еще такие шедевры, как: «Дай, Джим, на счастье лапу мне», «В этом мире я только прохожий...», «Клен ты мой опавший...», «До свиданья, друг мой, до свиданья...», но обратный отсчет уже пошел. И по-другому не могло и быть, когда Божий дар тратится на борьбу с Богом.

Хорошо известно, чем все закончилось. 23 декабря 1925 года Есенин в спешке уехал из Москвы в Ленинград, где остановился в № 5 гостиницы «Англетер». А утром 28-го Есенина нашли в его номере повесившимся на трубе парового отопления... Ему было всего 30 лет.


Комментарии для элемента не найдены.

Читайте также


Создатель «Новых людей» возглавил партию

Создатель «Новых людей» возглавил партию

Евгений Солотин

Алексей Нечаев уверен, что власть должна уделять больше внимания не Ливии и Сирии, а российским регионам

0
866
Как развивалось арбитражное производство при экс-главе экономколлегии ВС Олеге Свириденко

Как развивалось арбитражное производство при экс-главе экономколлегии ВС Олеге Свириденко

0
1607
Военное кораблестроение дрейфует в нереализованных планах

Военное кораблестроение дрейфует в нереализованных планах

Александр Иванин

В России возник флот амбиций и обещаний

0
3485
Поздравление

Поздравление

0
727

Другие новости

Загрузка...