0
3529
Газета Печатная версия

16.08.2018 00:01:00

Роман-кенотаф «Марш Радецкого»

Неприкаянный апатрид и «святой пропойца» Йозеф Рот

Игорь Клех

Об авторе: Игорь Юрьевич Клех – писатель, эссеист.

Тэги: йозеф рот, германия, австровенгрия, стефан цвейг, кафка, фашисты, андрей белый


13-1-1-t.jpg
У Йозефа Рота была русская
натура. Фото 1926 года

Роман Йозефа Рота (1894–1939) «Марш Радецкого» – книга безмерно печальная, как больничная карта покойника.

В данном случае покойником было государство, точнее – империя, просуществовавшая под разными обличиями и в различных форматах тысячу лет. Упраздненная Наполеоном Священная Римская империя германской нации на целое столетие пережила своего могильщика и кончилась вместе с императором-долгожителем Францем-Иосифом как Австро-Венгрия, одряхлевшему телу которой любое омоложение Конституции способно было помочь не больше чем припарки. Австро-Венгерская империя представляла собой конгломерат (т.е. механическую смесь) приведенных к повиновению центральноевропейских народов, которые в результате Первой мировой войны, которую на Западе принято называть Великой войной, разорвали в клочья шкуру состарившегося габсбургского медведя.

Йозеф Рот был галицийским евреем и немецкоязычным австрийским писателем, сумевшим лучше других описать закат и гибель империи, которую он считал своей родиной. Огромный медведь оказался не настоящим, а чучелом, и все формы жизни в империи становились все более чучельными, омертвелыми, выморочными, а то, что еще оказывалось в ней живо, было обречено и обязано погибнуть, чтобы освободить жилплощадь для новых жильцов. В романе Рота царит отчуждение, его перо максимально нейтрально и безоценочно – и такое послевкусие остается от его письма, что впору повеситься, если такой была твоя страна и описанные в книге люди – это твои близкие.

Йозеф Рот был писателем с трагической судьбой, и оттого всем известный бравурный «Марш Радецкого» неотвратимо переходит у него в похоронный, а роман «Марш Радецкого» становится подобием кенотафа – символического памятника над пустой могилой его исторической родины. Переживший ее крушение писатель ясно сознавал, что пощады не будет для ностальгирующих «недобитков» вроде него в следующем действии трагедии, и предпочел умереть на пороге очередной еще более «великой войны», затмившей предыдущую.

Австрийские писатели Цвейг, Музиль и Кафка, чех Гашек, венгр Йокаи и писавшие на польском Бруно Шульц и Юлиан Стрийковский очень по-разному воспринимали и описывали реалии этой канувшей центральноевропейской Атлантиды. Интересно, что механика чучельной реальности при закате и гибели великой империи описана Ротом post factum очень похоже на то, как это провидчески делал Белый в романе «Петербург». Великолепный и ослепительный австрийский «орднунг» был не в состоянии спрятать от глаз трупные пятна начавшегося разложения и близкого распада. Рот не поскупился на живописное изображение венского парада и казачьей джигитовки, экзотики галицийских еврейских местечек и уродливого гарнизонного быта. Более того, он не побоялся картин предпринятого австрийцами геноцида русинов-русофилов в начале войны, ничем не отличавшегося от зверств немецких нацистов и послужившего им примером. Полезное чтение для ностальгирующих по австро-венгерской утопии в Mittel Europe.

Неприкаянный апатрид и «святой пропойца» Рот незадолго до вступления войск вермахта в Париж, узнав о самоубийстве в США своего друга, писателя-антифашиста Толлера, упал как подкошенный и скончался в лазарете для бедноты. Его наихудшие ожидания сбылись. Вот что написал о нем другой его друг – Стефан Цвейг:

«У Йозефа Рота была русская натура, я сказал бы даже, карамазовская, это был человек больших страстей, который всегда и везде стремился к крайностям; ему были свойственны русская глубина чувств, русское истовое благочестие, но, к несчастью, и русская жажда самоуничтожения. Жила в нем и вторая натура – еврейская, ей он обязан ясным, беспощадно трезвым, критическим умом и справедливой, а потому кроткой мудростью, и эта натура с испугом и одновременно с тайной любовью следила за необузданными, демоническими порывами первой. Еще и третью натуру вложило в Рота его происхождение – австрийскую, он был рыцарственно благороден в каждом поступке, обаятелен и приветлив в повседневной жизни, артистичен и музыкален в своем искусстве. Только этим исключительным и неповторимым сочетанием я объясняю неповторимость его личности и его творчества».

Красиво сказано. Остается только добавить, что и сам Цвейг не пережил следующего действия исторической трагедии и катастрофы европейской цивилизации, в далекой Бразилии приняв вместе с женой смертельную дозу снотворного. Чуть раньше умалишенная жена Рота погибла в фашистском концлагере. Так и получается, что наша «жизнь есть сон», а порой еще и исторический кошмар, от которого невозможно очнуться, но стоит попытаться. 


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Берлин задумался о своей роли в украинском конфликте

Берлин задумался о своей роли в украинском конфликте

Олег Никифоров

Почему отношения России с Германией достигли низшей точки

0
2137
Польша поставила Германию на дипломатический счетчик

Польша поставила Германию на дипломатический счетчик

Валерий Мастеров

Бербок попала в Варшаве под внутриполитические разборки

0
1754
Глава Бундесвера остудила планы Киева по вступлению в НАТО

Глава Бундесвера остудила планы Киева по вступлению в НАТО

Олег Никифоров

Германия наращивает поставки новейшего оружия в Украину

0
2553
Из «рыла Геббельса» вещает «Лорд Гав-Гав»

Из «рыла Геббельса» вещает «Лорд Гав-Гав»

Борис Хавкин

Радио Третьего рейха: слово фюрера в каждый дом

1
1092

Другие новости