Сергей Арутюнов
В ноябре 1981 года отец принес мне с работы толстенный роман Георгия Мартынова «Звездоплаватели». В третьем классе я запойно читал фантастику, и папа регулярно опрашивал коллег на предмет ее наличия в домашних сокровищницах.
Том был потертый, 1955 года: почти полностью оглохший еще до войны инженер дебютировал им, вступив на следующий год в Союз писателей СССР. До книги я дотронулся, как до Библии, и в известной степени это и была одна из советских библий – страна поклонялась будущему, его неясным, но таким угадываемым контурам, мужественным лицам за сверхпрочными стеклами гермошлемов, адским дюзам звездных кораблей, их величавой стати.
Стиль Мартынова пропах этим уже заранее прославленным будущим насквозь – почти газетный, грохочущий, победоносный, отчетно-выборный, трибунный и… нежданно согревающий, как призыв идти в атаку.
Схватив книгу, я убежал в свою комнату и начал глотать страницы. Мама трижды входила ко мне, чтобы я гасил свет, но тщетно – я прочитал до второго часа ночи и проснулся счастливым, зная, что книга не только не кончилась, но и продолжается. Как было горько оставлять ее дома! В ранец она просто не влезала. На переменах я запальчиво пересказывал ее, как делали многие мои ровесники, потрясенные Ефремовым, Беляевым, Жюль Верном, Майн Ридом или Буссенаром.
В этих сказках жила наша суть. Мы были маленькие язычники космической эры, молившиеся на космопроходцев, далекие, еще не открытые земли.
Никто из нас не стал командиром звездного крейсера, не ступил на Венеру и Марс, но в сердце каждого осталась немыслимая тоска по тому, что было так твердо обещано нам, но не сбылось.
комментарии(0)