0
1118
Газета Печатная версия

09.06.2021 20:30:00

Ей-богу, добрый человек

О ранней и малоизвестной самоэпитафии Пушкина и планете «2208 Pushkin»

Тэги: литературоведение, поэзия, пушкин, наталья гончарова, александрийский столп, памятник, карты, солнечная система, планеты, репин, лицей, эпитафия


литературоведение, поэзия, пушкин, наталья гончарова, александрийский столп, «памятник», карты, солнечная система, планеты, репин, лицей, эпитафия Пушкин написал стихотворение «Моя эпитафия» еще в лицее. Илья Репин. А.С. Пушкин на акте в лицее 8 января 1815 года читает свою поэму «Воспоминания в Царском селе». 1911. Всероссийский музей А.С. Пушкина, СПб

Итак, нашему Пушкину исполняется 222 года(!). Много, если сравнивать с 37 годами жизни. И мало, если согласиться с тем, что он сам и его роль в русской и мировой литературе и культуре все еще до конца не осознаны. Он как будто бы был всегда (если забыть, что первые полвека после З7-го года его мало читали и мало печатали). В 1815 году, еще в лицее, он написал «Мою эпитафию». Ее редко воспроизводят в сборниках, может быть, кто-то прочтет впервые:

Здесь Пушкин погребен;

он с музой молодою,

С любовью, леностью провел

веселый век.

Не делал доброго, однако ж был

душою,

Ей-богу, добрый человек.

Между этой самоэпитафией и бессмертным «Памятником» 1836 года, где император Александр I удостоился чести быть сравниваемым с «главою непокорной» самого Пушкина – чуть больше 20 лет. Строго говоря, Пушкин ставит себя выше одного из семи античных чудес света – маяка (столпа) в Александрии, но современники и мы сами имеем в виду именно Александровскую колонну на Дворцовой площади. Жуковскому ради посмертной и последующих публикаций пришлось заменить ее «наполеоновым столпом», и так и оставалось все опять же до 1917 года. Пушкин, добавим еще, как камер-юнкер должен был присутствовать на торжественном открытии Александровской колонны, но уклонился от этой чести, что тоже не осталось незамеченным.

Итак, полнотворческих лет – даже меньше 20, так как больше года ушло у него на одни только дороги и путешествия «то в карете, то пешком». А ведь было не только творчество. Он влюблялся, женился, имел четырех детей. Еще он успевал играть в карты (преимущественно проигрывая), вызывал и вызывался на дуэли, ссорился и мирился с равными себе, но и с царями тоже. От последнего он сам предостерегал своих сыновей, и они вняли этим советам.

Так сколько же написано? По числу изданий и переводов еще недавно, в заканчивающуюся эпоху бумажного книгопечатания, с ним могли сравниться только Библия, Шекспир и Ленин (не считая, конечно, окололитературного конвейера). Томов-то как таковых не так много: нормальные собрания сочинений – шесть томов, а то и томиков, полное собрание – 10, академическое (последнее, завершенное в 1937–1959 годах, – 10 больших томов, плюс при последующем переиздании добавилось 2 тома). В 1999 году вышел первый том нового, последнего, академического издания в 20 томах, но за 22 года это издание не дошло и до половины.

Парадокс нашего века ускоренных информационных технологий. У Пушкина в 20 творческих лет уместились все варианты, поправки, черновики, незаконченные произведения, переписка, а мы (то есть издательства, редакторы, литературоведы-пушкинисты и собственно читатели) не можем предъявить всему миру и себе полного корпуса всего, что было написано Пушкиным.

И вот – вопрос для «конкурса знатоков»: каким произведением открывается первый его том любого серьезного собрания сочинений. Пусть читатель подумает, вспомнит, а потом узнает или подтвердит догадку – это довольно большое (105 строк) стихотворение «К Наталье» 1813 года. Какой дар предвидения! Как будто знал заранее, что рано или поздно влюбленностью, невестой, женой и «верной вдовой» будет именно Наталья, и это имя будет снова возникать у дочери, внучек и правнучек.

Возвращаясь к биографии… Внезапная (или подстроенная?) гибель в 37 лет. На последнем году своей жизни Пушкин был отягощен долгами, интригами, невниманием, а то и враждебностью не только царского двора, но и некоторых читателей и критиков. И есть пушкинисты нашего времени, которые считают, что он сам искал смерти, хотя бы на дуэли. Но это не так, конечно.

Он сам написал в «Элегии» еще в 1830 году, в первом своем болдинском заточении.

…Мой путь уныл. Сулит мне

труд и горе

Грядущего волнуемое море.

Но не хочу, о други, умирать:

Я жить хочу, чтоб мыслить

и страдать;

И ведаю, мне будут

наслажденья

Меж горестей, забот

и треволненья:

Порой опять гармонией

упьюсь,

Над вымыслом слезами

обольюсь.

И может быть – на мой закат

печальный

Блеснет любовь улыбкою

прощальной.

Да, высокую планку поставил себе и нам наш великий соотечественник. Все ли дотянутся, все ли хотят дотянуться? А есть еще малая планета Солнечной системы, сравнительно недавно открытая Крымской астрофизической обсерваторией и названная с согласия международного сообщества «2208 Pushkin». Ее нельзя увидеть простым глазом, зато для всех доступны и вечное солнце, и «Солнце русской поэзии»...

Еще он завещал нам:

Старайтесь иногда читать мой свиток верный,

И долго слушая, скажите:

это он,

Вот речь его. А я, забыв

могильный сон,

Взойду невидимо и сяду между

вами,

И сам заслушаюсь.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Чего не сделает любовь!

Чего не сделает любовь!

Андрей Добрынин

О поэтах, критиках, капиталистах и козопасах

0
232
Все вместе мы – чудесное рожденье

Все вместе мы – чудесное рожденье

Сергей Шулаков

Большое путешествие в сказочный лес

0
308
А счастье всюду

А счастье всюду

Дмитрий Нутенко

Иван Бунин и революционное правосознание

1
524
Я звёзд кормил с ладони голубой

Я звёзд кормил с ладони голубой

Григорий Крылов

Памяти поэта, санскритолога Григория Крылова

0
492

Другие новости

Загрузка...