0
4924
Газета Печатная версия

12.10.2022 20:30:00

Одиночная кругосветка с медитацией

Ольга Славникова о картине мира слепого скульптора, тексте, который создает сам себя, и писательских страхах

Тэги: проза, роман, школа, рассказы, футурология, критика, хайп, детективы, фантастика, фэнтези, улицкая, кафка, эскапизм, магический реализм, терапия, достоевский

Ольга Александровна Славникова – писатель. Родилась в Свердловске (ныне Екатеринбург). Окончила Уральский государственный университет (факультет журналистики). Работала в книгоиздании, в редакции журнала «Урал», где и появились первые публикации. Позже переехала в Москву. Автор книг «Стрекоза, увеличенная до размеров собаки» (1997), «Один в зеркале» (1999), «Бессмертный» (2001), «2017» (2005), «Вальс с чудовищем» (2007), «Любовь в седьмом вагоне» (2008), «Легкая голова» (2010), «Прыжок в длину» (2018). Лауреат премии журнала «Новый мир», премии «Русский Букер» (2006), Премии Горького (2012), премии «Ясная поляна» (2018), премии Правительства РФ (2020).

проза, роман, школа, рассказы, футурология, критика, хайп, детективы, фантастика, фэнтези, улицкая, кафка, эскапизм, магический реализм, терапия, достоевский Ольга Славникова предостерегает своих учеников от того, чтобы ловить хайп, быстро писать по горячим следам. Фото предоставлено пресс-службой Creative Writing School

Ольга Славникова – лауреат множества премий, а помимо этого – ведущая авторской мастерской прозы в Creative Writing School. О ее будущей книге, критиках-киллерах, эскапизме любовных романов и уязвимости творческого человека с Ольгой СЛАВНИКОВОЙ поговорила Юлия ВИНОГРАДОВА.

– Ольга Александровна, над чем вы как писатель сейчас работаете?

– У меня в работе большой футурологический роман, который я пишу уже несколько лет. Изначально его события должны были происходить в 2050 году, но мне пришлось подвинуть время действия вперед и многое в тексте переработать. Текущая ситуация, меняющаяся каждая день, неблагоприятна для авторов, которые пишут о будущем. Жизнь постоянно дает новые вводные, и делать сейчас такой роман – все равно что перебегать по льдинам широкую реку. Прыгаешь, продвигаешься, ищешь равновесие, а тут новая полынья, новая трещина. Однако я не оставляю надежды закончить книгу, хотя и стала писать медленнее – сегодня сама повседневность требует больших усилий.

Кроме того, я работаю над рассказами и планирую издать сборник, куда войдут как новые, так и старые вещи. Писать короткую прозу несколько проще – это истории о жизни и людях, в них нет глобального конфликта.

– Насколько рассказы востребованный жанр?

– Рассказы печатают журналы, сетевые ресурсы, выходят сборники. Но насколько это качественные тексты – вот в чем вопрос. Боюсь, что сейчас актуальная тема рассказа важнее, чем уровень исполнения. Читатель нацелен на определенные темы – это не обязательно то, что называют «повесточка», он хочет понять, что происходит с нами и вокруг нас. Своих учеников в школе я предостерегаю от того, чтобы, так сказать, ловить хайп, быстро писать по горячим следам. В лучшем случае это могут быть дневники, нон-фикшен, но ни в коем случае не надо пытаться превратить свои эмоции в рассказ или роман. События должны отстояться. Тогда задачей автора будет не доказать свою точку зрения на происходящее, а написать художественный текст.

– Как зарождаются идеи больших текстов?

– Замысел может появиться буквально из чего угодно – из диалога, случайно увиденной детали, состояния атмосферы. Иногда бывает такой выразительный дождь, что вокруг него сами формируются события. Роман, над которым я сейчас работаю, родился из размышлений о слепом скульпторе. Какова его картина мира? Я поняла, что это очень лейтмотивная, значимая тема. Стала размышлять дальше: как человек переживает старость, как общество относится к старикам? Можно сказать, что и пенсионная реформа меня немного подтолкнула к этим вопросам.

На многих курсах по писательскому мастерству учат, что прежде чем писать, нужно сформулировать идею произведения, но я против этого метода. Ведь тогда в лучшем случае получается нечто похожее на лонглайн для сценария. В прозе такой подход не работает: текст сам себя пишет, и пока он не будет закончен, нельзя понять, о чем он. Текст начинается либо с главного героя, когда он как живой встает перед автором, либо с конфликта, эмоциональной сцены. А что до идеи… Специально искать ее – значит не доверять своему дару, своей интуиции. Не доверяешь – они и не работают.

– Думаете ли вы о читателе, когда пишете?

– Не думаю. Я уверена, что если мне интересно то, о чем я пишу, обязательно найдутся люди, которым это тоже будет интересно и важно. Однако если автор неопытный, то о читателе приходится позаботиться чисто технически. Бывает, что автор забывает проинформировать читателя о важных обстоятельствах сюжета или биографии персонажа. Когда вы пишете прозу, особенно роман, вы ведете читателя от незнания к знанию. С каждым эпизодом его знание о происходящем и о персонажах расширяется, при этом расширяется и информированность самих персонажей о событиях сюжета. Это два параллельных процесса, за которыми надо следить. Если начинающий автор этого не делает, то в тексте получается невнятица, не работают образные ряды, пропадает достоверность – самое важное, что помогает установить контакт с читателем.

Отдельно скажу про непрофессиональных бета-ридеров – я прошу своих учеников к ним не обращаться. В лучшем случае такой читатель из числа знакомых просто похвалит текст, но скорее всего собьет автора, предъявив вкусовые претензии, которых быть не должно. Еще хуже, если бета-ридер тоже пишет, зависть – страшная вещь. Роман – это одиночная кругосветка. Надо дотерпеть, дождаться момента, когда будет поставлена последняя точка.

– А стоит ли думать автору о критике?

– На моих мастерских на эту тему есть специальное занятие. Мы сканируем критика – разбираем отрицательную рецензию и выявляем мотивы ее автора. Есть такой тип: критик-киллер. Он пишет не для того, чтобы осведомить читателей о качестве книги, а чтобы самоутвердиться. Ему кажется, что он блещет остроумием, а на самом деле ради красного словца не жалеет автора и здравый смысл, использует манипулятивные техники. Начинающему автору все равно будет больно, но понимание, что такая рецензия не отражает достоинства и недостатки его книги, поможет правильно отнестись к критике.

– Что сейчас в целом происходит с критикой?

– Аналитической критики осталось мало, только в толстых журналах, которые переживают не лучшие времена. Популярные сейчас книжные блоги представляют в основном рекомендательные сервисы, в которых мало самого автора, не хватает размышлений, сопоставлений, выявления трендов, ассоциативных рядов. Быть критиком – это отдельный, редкий талант. К тому же это совсем не денежная история, нам, например, не хватает премий для критиков с хорошим премиальным фондом. Я не знаю, как будет развиваться эта ветвь литературы дальше, здесь очень нужны энтузиасты.

– Вы однажды сказали, что когда на занятия приходят слушатели, они не знают прежде всего себя, и на мастерской вы занимаетесь самоопределением.

– Да, каждому начинающему автору надо понять, к какой литературной традиции он тянется, что на самом деле может и чего хочет. Есть такое известное правило: к какой полке в книжном магазине ты подходишь, там и будет стоять твоя книга. Однако это работает не всегда. Взять хотя бы меня саму. Я люблю читать детективы. Но когда в период жуткого безденежья мне предложили договор на детектив, который мог бы меня тогда выручить, я честно начала писать криминальный сюжет, но потом сама собой пошла моя проза. Никуда от себя не денешься. Ученик хочет писать фэнтези, а на самом деле у него пойдет социальная фантастика. Или автор думает про психологическую прозу, а выясняется, что ему ближе работа над биографиями. Человек сам себя не знает. И что же делать? Попробовать подражать любимому писателю. Когда я спрашиваю учеников об их предпочтениях, они называют авторов очень разных и стилистически, и по типу художественного мышления – в одном наборе могут быть Улицкая и Кафка. Только на практике можно понять, что ты собой представляешь. Если об этом не думать, а учиться исключительно технике письма, то выйдет неплохой сценарист, но прозаика не получится.

– Для многих людей сегодня занятие письмом может стать терапией.

– Есть такой запрос у читателей и тренд у писателей – исследовать свои травмы. Но если прицельно заниматься только травмами, проза будет напоминать иллюстрацию к учебнику психотерапии. Наука предлагает пригодные для многих методики, но всякая книга – это индивидуальный опыт. Иногда автор прорывает ограничения и выходит на свою настоящую, глубинную боль. А иногда нет, и тогда возникает опасность, что подлинного текста не получится, ведь проза – гораздо больше, чем терапия. Если человек добирается до того, ради чего стоит писать роман, то речь идет не столько о травме, сколько о самом персонаже.

– А ради чего стоит писать роман?

– Когда еще в 1990-е поэта Виталия Кальпиди спросили, кому нужна поэзия, он ответил: мне. И был абсолютно прав. Роман стоит писать для того, чтобы осуществить заложенное в тебе природой. Не так легко проигнорировать свои способности. Если не реализовывать себя в том, что тебе дано, будут страдать другие сферы жизни, само существование станет тусклым. Даже сегодня, когда мы совершенно дезориентированы и не понимаем, что происходит, можно вспомнить слова Достоевского: под пером разовьется.

– Может ли литература стать формой эскапизма?

– Есть такие виды литературы, которые действительно могут быть эскапизмом, например любовные романы. Но если пишешь книгу с надеждой сделать ее фактом большой литературы, то, уходя от жизни, по большому кругу к ней же и возвращаешься. Это не эскапизм, а особая форма медитации, которая помогает лучше понять себя и мир.

В каких отношениях писателю стоит находиться со своими героями – испытывать к ним какие-то чувства или, наоборот, стараться оставаться на нейтральной позиции всезнающего демиурга?

– Отстранение – невозможная позиция. Хотя у сложного персонажа много прототипов, именно автор – главный прототип протагониста, он отдает герою свою жизнь, эмоции, опыт, впечатления. Потом герой начинает жить самостоятельно и может оказаться не таким уж хорошим парнем, так же как антагонист, наоборот, может стать автору мил. По мере развития романа условно положительный и условно отрицательный герои перестают быть такими однозначными, и любишь ты их одинаково.

– Расскажите про успехи ваших выпускников.

– Самый громкий на сегодня успех – Вера Богданова, у которой вышли два романа. Опубликован роман «Люди, которых нет» Маши Чинихиной, сейчас готовится к выходу второй ее роман. Рассматривается историческая эпопея Наташи Илишкиной, у нее же ранее под псевдонимом вышла книга «Бабушка в сети». Романы пишутся годами, и в скором времени я жду большой урожай книг моих выпускников прошлых лет. Работает над интересным текстом Константин Кожухин – это гибрид исторического романа и магического реализма. Заканчивает большой и сложный роман о русско-украинских отношениях Евгений Топчеев. Любопытную книгу об игре в покер пишет Роман Яковенко. Надя Алексеева работает над трагической историей об инвалидах Отечественной. У Ани Баснер идет проект о петербургском мифе в сегодняшнем дне. Лариса Маламуд пишет роман о поздней любви. Я возлагаю большие надежды на этих авторов и жду выхода их книг. Кроме того, мои выпускники печатают рассказы в толстых журналах и сборниках.

– Можно ли выделить общие для начинающих авторов страхи?

– Во-первых, страх перед самим процессом письма, перед чистой страницей. Он есть и у опытных авторов – каждый раз начиная новую вещь, испытываешь оторопь. С этим страхом помогают справиться специальные техники. Во-вторых, страх того, что твой текст никому не будет нужен. Но если это надо вам, уже стоит это делать. Право писать никто вам не даст, его можно только взять. В-третьих, страх перед неуспехом: я потрачу годы, вложусь в свой труд, а ничего не получится. Но если первая книга не имеет успеха, это не значит, что она не будет иметь его впоследствии. В-четвертых, наоборот, страх успеха: меня расхвалят, а вдруг я недостоин, я самозванец. Однако никто не может вас назначить писателем и поставить на высокую ступень в профессии. В-пятых, страх, что не поймут и обидятся родные, ведь писатель отвлекает ресурсы от семьи. Много еще страхов…

– Получается, что творческий человек очень уязвим…

– Конечно, уязвим. Прежде всего экономически. Ни прозаик, ни поэт не могут сегодня монетизировать свое творчество. Кто-то ведет литературные проекты, кто-то преподает, но на книгах зарабатывать невозможно. Вторая уязвимость – социальная: многое оборачивается против читателя и писателя, начать хотя бы с подорожания книг. Опять-таки уязвимость внутренняя. Мы очень зависим от того, что называют вдохновением – пишется или не пишется. И если долго не пишется – это большое испытание. Дальше уязвимость перед критикой, литературным сообществом. Тебя могут сознательно не замечать, особенно в наше время, когда все так политизировано и все разделены по принципу «свой–чужой». Опять же уязвимость в семье. Мне повезло: мой муж, поэт Виталий Пуханов, меня поддерживает и многое берет на себя по хозяйству, оставляя мне место для прозы. Но ведь бывает и по-другому. Не говоря уже о том, что можно задуматься о своем романе и перейти дорогу на красный свет…

Но, с другой стороны, писатель и защищен: у него есть такая сфера, такие миры, которые неуязвимы для свинцовых мерзостей жизни. Как читателя защищает хорошая книга, так и писателя защищает его работа. Какие бы болезненные события ни происходили – все это сырье для прозы, все это однажды станет текстом.



Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Лучше плакать на приеме у психотерапевта, чем смеяться у психиатра

Лучше плакать на приеме у психотерапевта, чем смеяться у психиатра

Ирина Осинцова

Написать список своих достижений в 30 пунктов оказалось нелегкой задачей

0
847
Попугай

Попугай

Евгения Симакова

Рассказ про исполнение желаний

0
545
В ослиной шкуре

В ослиной шкуре

Вера Бройде

Ребенок становится Зорро

0
436
Одинокий звездный путь

Одинокий звездный путь

Дана Курская

Виктор Слипенчук в образах своих героев находит общую мировую душу

0
513

Другие новости