Куда девать писателей?

Членами Академии Российской, созданной Екатериной Великой, были лучшие писатели своего времени. Алексей Антропов. Портрет Екатерины II. XVIII век. ГТГ

Впрочем, судите сами.

А что будет с отраслью и с литераторами всех мастей – что ж, посмотрим.

Над этим вопросом – куда девать писателей – бились выдающиеся государственные умы в разных странах и во все времена.

Древнеримский император Октавиан Август попросил своего богатого друга Цильния Мецената, разбиравшегося в поэзии, взять писателей на частное содержание. Так возник золотой век латинской поэзии.

Во Франции при Людовике XIII кардинал Ришельё пристроил 40 писателей к академической работе по составлению и обновлению словаря французского языка. Так возник французский классицизм. Кстати, Французская академия пережила все революции и войны и до сих пор существует, как раз в этом году она справит свое 400-летие. Опора – государственное книгоиздание.

В России при Екатерине II была образована аналогичная Академия Российская (не Академия наук) под руководством княгини Екатерины Дашковой с подобными целями и задачами (на 60 членов). Академиками были лучшие писатели своего времени: Державин, Фонвизин, Карамзин, Пушкин, Жуковский, Вяземский и др. Просуществовала она до смерти адмирала Александра Шишкова, последнего председателя, в 1841 году была преобразована во II Отделение Академии наук и занялась чистой филологией уже без привлечения писателей. Золотой век русской литературы, вероятно, явился следствием этого предприятия. Опора – государственное и частное книгоиздание.

В Советском Союзе в 1934 году была проведена – в духе эпохи – коллективизация 1500 писателей на идейно-эстетической платформе социалистического реализма. С этим колхозом, в раздробленном состоянии дожившим до сего дня, связан расцвет советской литературы со всеми ее позитивами и негативами. Опора – государственное книгоиздание.

В Соединенных Штатах после Второй мировой начался взрыв школ творческого письма с эпицентром в Айове (был там, всё видел), итогом развития которых стало возникновение 300 университетских кафедр и должности поэта при университете. Побочным эффектом стало развитие массового американского фикшена и нон-фикшена, а также голливудского сценаризма. Опора – частное книгоиздание и кинопроизводство.

В Китае с 2012 года существует Ассоциация китайских писателей (чуть больше 8000 членов), полученная путем преобразования старого союза, строившегося по образу и подобию советского. Задачей ассоциации является всемерное продвижение китайской литературы в мире, причем результат этот вполне достигнут. Писатели делятся на три категории: I – мирового уровня (переводятся на другие языки), II – всекитайского уровня (известны во всей стране) и III – регионального уровня (известны в своих провинциях). По такому пути, кажется, недавно пошел Узбекистан. Опора – государственное и частное книгоиздание.

Во многих европейских странах писатели проходят по ведомству институтов национальных языков, а финансированием (например, книг и поездок) занимаются Советы искусств. Опора – частное книгоиздание при грантовой государственной поддержке.

Обратите внимание, что всегда при формальном или институциональном объединении писателей есть определенный круг эстетических задач, что при этом число писателей не столь велико (даже в Китае их 8000; на наши деньги – всего 800) и есть твердая опора.

Современный писатель (если не причислять к писателям всех умеющих выводить буквы) в России – птица вольная, существует в основном вне институций, и более того – по разным причинам чуждается их. Удачным объединением писателей была Ассоциация союзов писателей и издателей (АСПИР), три года деятельности которой в недалеком будущем станут осознаваться как чуть ли не золотой век.

У Хоттабыча не получилось осчастливить всех футболистов, а удастся сейчас делать что-то подобное с литераторами?  Кадр из фильма «Старик Хоттабыч». 1956

Нынешнее «усиление» Союза писателей России (СПР), по ощущениям, является попыткой институализации писателей и создания некоего писательского коллектива с дальнейшей передачей в ведение Минкультуры России, который руководит именно культурными институциями. Но не коллектив пишет книги, а каждый писатель в отдельности, максимум в соавторстве. Да и в отрыве от опорной отрасли писатель не может существовать.

Писатель – не актер в театре, не гардеробщик в музее, не клоун в цирке. Его внутренний мир – и есть его культурное учреждение, в котором он сам в одном лице и режиссер, и актер, исполняющий подчас совершенно разные роли, и даже костюмер (кому-то нравятся пестрые пиджаки, а кому-то военные френчи). Всех переодеть, как школьников, в единую форму невозможно при всем желании.

А главное – какая цель всех пертурбаций? Если написать новую «Войну и мир», чтобы весь мир ахнул, – это серьезная цель, вероятно, и недостижимая в нынешних условиях, но стремление к ней возможно. Если раздать «нуждающимся и пьющим» (мотивировка создания Литературного фонда в XIX веке) писателям по утроенной стипендии (как старик Хоттабыч – каждому футболисту по мячу), – дело благородное, но безрезультатное.

Когда нет большой задачи и нет предвидения хотя бы на один ход вперед, то нужно ли затевать игру? Вспоминается лимерик, сочиненный когда-то Асаром Эппелем, очень подходящий к изложенному выше:

На московском заводе Бадаева

Обнаружен фрагмент 

Чаадаева:

Что ни слово, то ять,

Ни черта не понять

И девать неизвестно 

                                  куда его.