Чтобы не угасла память

Ирина Иванченко (справа) и балерина Алла Осипенко. Фото из книги

Когда однажды Иосифа Бродского спросили: «Какой в жизни была Ахматова», то он на этот, вероятно, вызвавший у него раздражение вопрос, тем не менее ответил: «Как вам сказать... Она одним поворотом головы превращала вас в homo sapiense». Бывают люди, которые заслуживают таких слов. К примеру, академик Дмитрий Лихачев. Абсолютно уверен, что к ним принадлежит и Ирина Евгеньевна Иванченко. Вот уже много лет эта прикованная к инвалидному креслу женщина, живущая в малюсенькой однокомнатной квартирке в Нарве, является одним из русских культурных центров в Прибалтике. Выросшая в блокаду и ставшая искусствоведом, одна из любимых сотрудниц директора пушкинского заповедника «Михайловское» Семена Гейченко, она всю жизнь служит культуре России.

Посудите сами. В Нарве создала молодежный русский поэтический театр и возила его в Петербург на пушкинские праздники. Занимаясь историей жизни поэта Серебряного века Константина Случевского, разыскала по всему миру его потомков и познакомила их друг с другом. Сумела обнаружить неизвестные картины Зинаиды Серебряковой и устроить выставку в Доме русского зарубежья. Во время пандемии умудрилась издать большой том, посвященный певцу Дмитрию Хворостовскому. И даже сейчас, после всех перенесенных операций и несмотря на немыслимые сложности при пересечении границы, приезжает на родину. Проводит вечера, открывает выставки.

И вот сегодня в Нарве вышли мемуары Ирины Иванченко. Эта книга – прежде всего признание в любви. К русской культуре, к Лермонтову, Тургеневу, Рахманинову, конечно, к Пушкину, к родному Ленинграду.

Ирина Иванченко. Остров воспоминаний. – Нарва, 2025. – 228 с.

Она рассказывает о своих путешествиях по России, восхищается удивительной красотой и покоем уцелевших дворянских гнезд, конечно, вспоминает свою работу экскурсоводом в Михайловском, где до сих пор помнит наизусть каждую тропинку. Перед нами возникает образ Семена Гейченко. Инвалида войны, спасителя и создателя заповедника. Ирина Евгеньевна делится с нами, какое впечатление на нее произвел впервые услышанный голос Шаляпина. И как бьется она за то, чтобы не угасла память о другом певце – Дмитрии Хворостовском.

«На излете своих лет, оглядываясь и вспоминая прошлое, я считаю себя счастливым человеком. Так уж сложилась моя жизнь, что в ней почти не оставалось места будничному, мелочному. Страстная любовь к театру, музыке, поэзии, литературе, живописи, архитектуре, путешествиям заполонила все мое существо, вошла в мою кровь и плоть, где уже совсем не оставалось места для будничной суеты», – пишет она.