Милена Фаустова
Группа Lelek посвятила номер на «Евровидении» старинной балканской традиции покрывать лицо и руки татуировками с христианской символикой. Кадр из клипа на песню «Андромеда»
Международный песенный конкурс «Евровидение-2026» в Вене, завершившийся 16 мая, не обошелся без скандалов. Представители Турции выразили недовольство выступлением хорватской женской группы Lelek, исполнившей песню «Андромеда». Турки увидели в композиции резкое антиосманское и антитурецкое послание. Критику вызвал не только текст песни, но и татуировки с христианскими символами, которыми покрыли свои лица и руки исполнительницы.
«Зажигая свечу, спроси свою бабушку, почему она родила дочерей в страхе. Почему многие выбрали кладбище? Наши матери не рожали рабов», – так начинается песня «Андромеда». Пять хорваток, ее исполнявших, появились на сцене с нанесенными на лицо и руки особыми знаками, которые на Балканах называют «боцанье».
Традиция боцанья (что в переводе означает «укалывание») уходит корнями в дохристианскую эпоху. Например, древнегреческий историк Страбон еще в I веке до н.э. описывал обычай нанесения татуировок среди иллирийцев и фракийцев – племен, населявших Балканы до прихода славян и христианства. При раскопках древних курганов в Боснии археологи находили бронзовые иглы с рукоятками, предназначавшиеся именно для этих целей.
Специалисты утверждают, что татуировки делались и девочкам, и мальчикам в период полового созревания. Это означало переход во взрослую жизнь. Как правило, на руки и лица набивались такие символы, как солнце, луна, веточки растений и т.д. Считалось, что это послужит защитой от злых духов, болезней и сглаза. Обряд проводился в день весеннего равноденствия и символизировал тесную связь с природой. Краситель для боцанья готовился исключительно из натуральных компонентов. Главным условием было использование ингредиентов черного или глубокого синего цвета, а также связующего вещества, обладавшего антисептическими свойствами. Основным компонентом становились мелкая сажа или измельченный в пыль древесный уголь, а в качестве связующей основы чаще всего использовали грудное молоко женщины, родившей сына. Фракийцы полагали, что оно обладает сильной сакральной защитой и помогает ранам быстрее зажить.
После массового крещения народов Балкан в IX веке эта языческая традиция не исчезла. На территории Боснии и Герцеговины, а также в некоторых районах Хорватии она слилась с католичеством. При этом древний солярный знак в виде четырех лучей трансформировался в христианский крест, а татуировка хоть и стала означать верность новой вере, но сохранила защитную функцию оберега.
Однако современное значение техника боцанья приобрела во время османской экспансии XIV–XVII веков. Татуировки стали символом духовного сопротивления. Поскольку османские завоеватели уводили красивых девушек в гаремы, а мальчиков забирали в янычары согласно «налогу кровью» (девширме), то матери набивали на видимых частях тела (кистях, пальцах, лбу, груди) своих детей плотные узоры и кресты, полагая, что это сделает их «непривлекательными» для похитителей. Если ребенка все же уводили, христианские знаки на теле оставались вечным напоминанием о его корнях, родине и исконной вере и не позволяли ему полностью ассимилироваться в новой стране.
После Первой балканской войны 1912–1913 годов традиция наносить защитные тату-обереги утратила свой статус жизненно важной необходимости и осталась лишь сельским обычаем. А когда была образована Социалистическая Федеративная Республика Югославия, новый коммунистический режим начал активно строить светское государство и боролся с любыми проявлениями религиозности и пережитков прошлого. Особенно не одобрялось, облагалось штрафами и запретами нанесение религиозных татуировок. Люди, имевшие их, сталкивались с дискриминацией, им было крайне трудно устроиться на хорошую работу в городе или получить образование. Родители перестали татуировать детей, чтобы не портить им будущее. В городской среде боцанье стало восприниматься как признак отсталости, необразованности и «деревенщины». Последнее поколение женщин, прошедших через этот обряд, родилось в 1930–1940-х годах. К концу XX века традиция сохранялась лишь в отдаленных горных селах.
Новое рождение боцанье получило уже в наши дни и стало не только трендом, но и символом национальной гордости. Огромный толчок возрождению дала балканская диаспора – молодые люди, чьи семьи уехали в США, Канаду, Австралию или страны Западной Европы. Для них традиционный орнамент на коже стал «вечным паспортом» и способом заявить о своих корнях в мультикультурной среде. Более того, если раньше татуировки набивали из страха перед захватчиками, то сегодня девушки Хорватии и Боснии делают их как символ женской силы, стойкости и независимости.
Спор о том, следует ли допускать группу Lelek на конкурс «Евровидение-2026» с треком «Андромеда», разгорелся еще в конце марта. Турецкие зрители и СМИ сочли, что в песне присутствует скрытый политический подтекст, задевающий Турцию и искажающий исторические события. Тогда вокалистки заявили, что смысл их песни интерпретируется и понимается неправильно: «Нам, конечно, приятно, когда нашу песню обсуждают и когда она вызывает отклик у людей, каким бы он ни был, да и понятно, что новости нужны и новость могут сделать из чего угодно. И мы скажем снова, что мы не несем ненависть, не несем какой-то негатив в чью-либо сторону, об этом мы говорили не раз, но если люди хотят говорить, то пусть».
Однако когда израильская телекомпания KAN уже во время конкурса в соцсетях пошутила насчет татуировок участниц, написав «Когда перестарался с татуировками хной в Эйлате», участницы Lelek остро отреагировали на это. «Нас беспокоят комментарии израильской телекомпании KAN, в которых высмеиваются наша культура и жертвы, принесенные угнетенными католическими женщинами. Особенно тревожно видеть, что высмеивают женщин, которые поют о женской боли и страданиях. Это говорит о полном отсутствии эмпатии и уважения к страданиям других». Телекомпания сразу после этого извинилась перед хорватской общественностью и удалила пост. Но тем самым вокалистки признали, что антиосманский подтекст песни не выдумка.
Любопытно, что выступление Lelek не поддержали в Сербии, где традиция боцанья хоть не широко, но была распространена. Сербское профессиональное жюри и телезрители не присудили песни «Андромеда» ни одного очка, даже несмотря на то, что музыку для композиции написали сербские авторы – известная певица Зорья и ее муж Лазар Пайич. В итоге Lelek хоть и прошла в финал конкурса, но заняла там 15-е место из 25 возможных. Как позже пояснили сербские продюсеры, «песня излишне спекулирует на сложных исторических травмах Балкан, что не совсем вписывается в концепцию современного «Евровидения».
Раскритиковали выступление вокалисток и в католических кругах Балкан, заявив, что оно не имеет отношения к христианской вере. «В греческой мифологии Андромеда – женщина, которую боги привязали к скале, чтобы принести в жертву морскому чудовищу, после чего ее спас Персей. Таким образом, это языческий миф, символика, происходящая из мира древних божеств и легенд. Она не имеет ничего общего с духовностью католических женщин Боснии и Герцеговины, которые на протяжении веков под властью Османской империи переносили свои страдания с четками, крестом и молитвами к Деве Марии на устах», – написала Зринка Пожежанац, главный редактор католического религиозно-публицистического портала Vjera.hr.
Скепсис вызвали и строки «Возьми меня к Себе, Царица Земли, душа Твоя, для них я – тело». «Мать или Царица Земли – это не христианская концепция, а идея о том, что природа или сама Земля обладают божественным сознанием и силой, к которым человек обращается почти как к божеству. Во многих современных духовных движениях она становится заменой Богу, некой безличной энергией, которая обнимает, направляет и спасает. Многие верующие испытывают дискомфорт, когда подобные символы пытаются связать с историей страданий католиков. Они призывали Богородицу, а не «Царицу Земли». И именно поэтому вызывает тревогу тот факт, что подлинная боль католических женщин, живущих сегодня, смешивается с языческой мифологией и современным спиритуализмом», – заключила Пожежанац.
