Анастасия Коскелло
Cложно представить, что католикос Гарегин II на парламентских выборах голосовал за партию Пашиняна. Фото Reuters
Победа партии Никола Пашиняна на парламентских выборах 7 июня над Самвелом Карапетяном и в целом над «патриотической» армянской оппозицией имеет в числе прочего церковно-политический аспект. Карапетян, Кочарян и их сторонники выступали как защитники Армянской апостольской церкви (ААЦ) и лично католикоса Гарегина II от нападок Пашиняна и от давления со стороны государства. Поэтому результаты выборов – это еще и результаты ААЦ: в защиту института церкви, таким образом, готовы выступить не более 24% избирателей, тех, что поддержали оппозицию.
Пиком клерикального движения была так и не завершившаяся «пурпурная революция» во главе с архиепископом Багратом Галстаняном, ныне находящимся под домашним арестом по обвинению в подготовке терактов и попытке свержения конституционного строя. Галстанян собирал на площадях Еревана до 100 тыс. человек. Однако большой вопрос, в какой степени это были митинги верующих, в какой – митинги реваншистов и обездоленных в результате исхода армян из Карабаха, а в какой – просто собрание любопытных. Движение «Тавуш во имя родины», строго говоря, выросло из локальной повестки – делимитации границы с Азербайджаном. При этом Баграт привлекал публику явно не самую консервативную и уж точно не антизападно настроенную: стоит вспомнить хотя бы его фактурное исполнение My way Тома Джонса и не менее выразительное присутствие англоязычного Happy Birthday To You на дне рождения архиепископа.
Однако затем «Гражданский договор» умело перехватил у оппозиции весь этот концертно-праздничный message, и вот уже чисто выбритый и по-европейски выглядящий Пашинян стал исполнять французский шансон на барабанах (бритье премьер-министра в прямом эфире, как отмечали комментаторы, имело символическое значение и иллюстрировало разрыв с прошлым – то есть с идеологией реваншизма и «карабахского клана»).
Утро после выборов Пашинян отметил в соцсетях мелодией группы Queen We are the champions, тем самым проиллюстрировав не столько прозападный, сколько проармянский разворот Армении. Победа Пашиняна, пусть и не оглушительная, но уверенная, показала, что наименование ААЦ в качестве опорной конструкции или столпа армянской идентичности – уже анахронизм. Что вполне можно быть армянином без церкви, без Карабаха и без ненависти к азербайджанцам. Основания для подобного вывода были и раньше. За последние два года армянское общество смирилось и с исключением истории церкви из школьной программы, и с отменой традиционного новогоднего выступления католикоса на ТВ, и даже с изъятием горы Арарат из национальной символики. Что касается Карабаха, то даже слова Пашиняна, сказанные накануне выборов – «эта земля никогда не была нашей», – вызвали разве что двухдневный шум в соцсетях.
На уровне пиара Пашинян предлагал обществу мирную созидательную жизнь и независимую внешнюю политику, движение вперед, тогда как католикос Гарегин и его окружение оказались в роли застрельщиков войны, реакционеров, реваншистов и к тому же «агентов иностранного влияния». Измученное несколькими карабахскими войнами, пережившее отказ от роли гаранта армянской безопасности со стороны России, не говоря уже о недавних «коньячных» и «помидорных» войнах, – армянское общество просто не могло проголосовать иначе.
Из патриарха Гарегина тем временем удачно слепили образ нацпредателя – так же как 100 лет назад в советской России смогли изобразить предателем родины патриарха Тихона (Беллавина). «За границу Тихон протягивает ручку, / зовет домой белогвардейскую кучку», – писал Маяковский накануне суда над патриархом. Сложно сказать, чем теперь закончится уголовное дело в отношении католикоса и пойдет ли Пашинян до конца: будут ли Гарегина II заключать под стражу и принародно лишать сана, и станет ли правительственная печать уже официально, а не ругательно, именовать его по фамилии, как некогда «гражданина Беллавина». Скорее всего нет, так как для Пашиняна подобный скандал будет ненужной дополнительной угрозой: западные партнеры запросто могут обвинить его в наступлении на свободу совести. Не получится ли так, что Пашинян «на средства ЕС насаждает в Армении авторитаризм» и «попирает европейские ценности»? Впрочем, отстранение Гарегина II от власти в ААЦ официально было пунктом предвыборной программы «Гражданского договора», так что каким-то образом эту ситуацию Пашиняну придется обыгрывать. Как минимум содержанием католикоса в качестве «подраненного зверя» с ограничением на выезд из страны и с запретом на участие в политике.
Так или иначе, ослабление позиций ААЦ в Армении – объективно, и оно скажется на всем Кавказе. Если армянская политика возможна без участия древнего Эчмиадзина, то, вероятно, и грузинская рано или поздно станет возможна без участия Грузинской патриархии. Уход из жизни такого политического гиганта, как патриарх Илия II, явно ускорит этот процесс. Но самое главное, на наших глазах обрушилась сложная конструкция из церковно-политических альянсов постсоветского периода, выстроенная при патриархе Алексии II и управляемая из Москвы.
РПЦ больше трех десятилетий направляла политические процессы на Кавказе через своих ключевых союзников – Армянскую и Грузинскую церкви, а также через собственные филиалы в лице Бакинской и Ереванской епархий и де-факто связанные с Москвой церковные структуры в Абхазии и Южной Осетии. Нити от всех этих организаций так или иначе вели в Данилов монастырь – резиденцию патриарха Кирилла. В этом смысле для церковников на постсоветском пространстве до недавнего времени распада СССР как будто бы и не было. На фоне конфликта между РФ и Грузией РПЦ даже удалось заявить о себе Кремлю как об альтернативном канале поддержания российско-грузинских связей. Результативность канала, впрочем, оказалась на сегодняшний день практически нулевой, и ни о какой российско-грузинской перезагрузке речи так и не идет, и уже ясно, что якобы пророссийский патриарх Шио III точно так же не способен обеспечить разворот Грузии в сторону Москвы, как и Гарегин II не смог обеспечить аналогичный разворот Армении.
На фоне общего ослабления позиций РФ на Южном Кавказе под вопросом также судьба Ереванской и Бакинской кафедр РПЦ: власти Армении и Азербайджана явно рассматривают их как «организации, управляемые из-за рубежа». Не исключено, что в обозримом будущем их ждет та же судьба, что и у Эстонской церкви Московского патриархата, то есть принуждение к смене юрисдикции через суд. Окно возможного компромисса, когда власти Азербайджана в 2023 году прямо просили Москву поставить на бакинскую кафедру местного религиозного лидера, уроженца Баку и патриота Азербайджана архимандрита Алексия (Никанорова), было упущено. Патриарх Кирилл пожелал сохранить за собой максимальное количество рычагов управления и отправил в Баку «варяга» из Москвы. Точнее, даже двух «варягов» подряд, поскольку первого епископа, Филарета (Тихонова), азербайджанцы отвергли категорически, так что Москве впервые в постсоветской истории пришлось отменять уже назначенную хиротонию и присылать в Баку нового епископа – Алексия (Смирнова).
Попытки главы РПЦ примириться с руководством страны при помощи вручения ордена Святой Ольги Мехрибан Алиевой «за содействие культурному и религиозному диалогу», в свою очередь, вызвали возмущение у армянской стороны и привели к неудобным разбирательствам с ААЦ. Будут ли европейские недоброжелатели России атаковать Ереванско-Армянскую епархию РПЦ, неизвестно, но московских церковных гостей, наверное, не ждут теперь ни в Баку, ни в Ереване.
Судьба непризнанных церковных структур в Сухуме и Цхинвале также под вопросом: местные элиты устали от многолетних российско-грузинских церковных игр и попыток превратить абхазское и осетинское православие в разменную монету. Обеим республикам давно необходимы национальные церковные структуры, однако то ли тонкости подходов, то ли доброй воли для их создания РПЦ не хватает.
В религиозном отношении результат у всех этих процессов один – ослабление позиций всех форм христианства на Южном Кавказе (на Северном они и так слабы). Как утверждают западные идеологи дерусификации Кавказа, лидирующей политической силой на территории бывшего советского Закавказья в предстоящие десятилетия призван в любом случае стать мусульманский Азербайджан – в отличие от советского времени, когда эту роль выполняла христианская Грузия. Позиции ислама усиливаются во всех без исключения южнокавказских республиках, включая Южную Осетию, где исторически не существовало ни одной мечети. Что, в свою очередь, дополнительно работает на усиление влияния турецко-азербайджанского блока в регионе.
