Десятилетие живой литературы

Во времена всеобщей цифровизации обычное письмо из глубинки вызывает удивление у адресата. Фото Александра Доникова/PhotoXPress.ru

В преддверии 10-летия «Некрасовских пятниц» об особенностях существования литературного клуба и о роли его ведущего, а также о заблудившемся письме из Ижевска, лиризах, «Лиригии», пользе объективности и удивительных неожиданностях с Сергеем НЕЩЕРЕТОВЫМ побеседовала Ульяна СКУТИНА.

– Сергей, 22 января клубу «Некрасовские пятницы» исполняется 10 лет. Позади – 85 вечеров. А как «Пятницы» возникли?

– Они могли бы называться «Бахрушинскими». В конце 2015-го, выступая в Театральном музее Бахрушина, я стал прощупывать возможность делать там вечера регулярно. Кое-какой опыт уже имелся: в начале нулевых я года полтора устраивал поэтические встречи в музее Цветаевой в Борисоглебском переулке. Но вскоре подоспело более решительное и внятное приглашение из Библиотеки Николая Некрасова, где базировалась редакция дружественного мне интернет-журнала «Дискурс». Так «Пятницы» обрели окончательный эпитет. Клубная премьера 22 января 2016-го была посвящена Борису Рыжему и его биографии в «ЖЗЛ» пера Ильи Фаликова.

– Рыжий был выбран как своего рода камертон будущей симфонии «Пятниц»?

– Совсем нет. Лично я числю Рыжего стихотворцем скромного масштаба, хотя, безусловно, незаурядной, предельно трагической судьбы. Эта фигура стала компромиссной, гарантирующей некий аванс объективности. С ходу выпячивать свои симпатии я не хотел, да и в дальнейшем всегда старался укрощать собственный литературный темперамент. Кредо «я и мои друзья» уютно, но стратегически провально. Двери клуба открыты тем, кому есть что сказать, прочесть, показать, а себя я вижу организатором, но не хозяином.

– Итак, «Пятницы» родились в Некрасовке. Но ведь сейчас клуб работает в Библиотеке Николая Добролюбова…

– «Пятницы» оказались кочевницами. Побыв два года с хвостиком в Некрасовке, мы почти на пятилетку обосновались в Доме поэтов в Трехпрудном переулке. С октября 2023-го обитаем в Добролюбовке. Разовые наши вечера были в Московском доме Ахматовой и Гербовом зале Москвы.

Но в любых стенах сохраняется сформировавшийся клубный стиль, его элементы – качественные афиши, пресс-релизы (точней – лиризы, сугубо неформальные и поэтичные), газетные репортажи («НГ-EL» – основная трибуна) плюс фото- и видеоматериалы, публикации в соцсетях. Репертуар клуба, повторяю, рассчитан на охват литературного поля по вертикали (в истории) и по горизонтали (в современности). На нашем счету бенефисы во многом взаимоисключающих Анатолия Наймана, Вячеслава Куприянова, Константина Кедрова, Юрия Кублановского, Михаила Синельникова, Владимира Аристова, презентация крупнейшей по числу текстов и авторов антологии «Серебряный ковчег». В гостях у нас побывали журналы «Арион», «Воздух», «Дружба народов», «Журнал поэтов ДООС». Были встречи памяти Николая Некрасова, Марины Цветаевой, Бориса Слуцкого, Константина Ваншенкина, Андрея Вознесенского, Елены Кацюбы, Евгения Витковского. Довелось представлять сенсационный том остроэротической прозы Ивана Ефремова. Не раз мы касались мировой классики в лице Лудовико Ариосто, Франсуа Вийона, Уильяма Шекспира, Говарда Филлипса Лавкрафта. Крайне редко вспоминают Василия Федорова (1883–1942), Ивана Грузинова, Григория Петникова, Ивана Ермолаева, Дмитрия Голубкова, Леонида Завальнюка, а мы им посвятили по отдельному вечеру. И не только им.

– Вы перечисляете без запинки. Вся хроника хранится в голове?

– На память надеяться рискованно. С первого клубного дня ведется рукописный альбом, это еще один непреложный компонент стиля. Слежу за тем, чтобы участники выступлений оставляли записи в стихах или не в стихах. В конце 2022 года 160-страничный альбом А4 заполнился. С января 2023-го в дело пошел второй том. Как ни грустно, постепенно, с переходом клубных персон в лучший мир, гроссбух наполняется духом музейности.

– Собрания всегда проходят вживую?

– Наши встречи исключительно очные. При всеобщем карантине клуб тоже карантинил. Некоторые литпроекты, будучи посаженными под замок, угасли. Мы – устояли.

– Как складываются темы встреч?

– Желательно, чтобы «сюжет» вызрел естественным образом, дальше идет шлифовка творческих и технических нюансов. Весь процесс, конечно же, зависит не от одного лишь ведущего. Без сочувствующих и помощников никак не обойтись. Им, бескорыстным проводникам литературы, нужно выразить безмерную благодарность.

– Приходится ли отказывать желающим выступить в клубе?

– Да, если это заявки откровенно самодеятельного порядка, от любителей «свободного микрофона». «Пятницы» – заведение литературное, а не досуговое.

– Не старомоден ли все-таки формат литературных посиделок в разгар XXI века?

– Прямое общение пишущих и читающих не будет старомодным и в XXXI веке, если те и другие в ту пору будут в наличии и если это не голая говорильня, а синтетическая среда. У нас и музыканты выступают, и художники показывают новейшие работы. Как, например, онлайн воспринять поэтические книжки-скульптуры, которые из бумаги и картона неутомимо ваяет Александр Лаврухин?

– Что, кроме локдауна, мешало и мешает деятельности клуба?

– Бывает сложно строить план на несколько месяцев подряд. Издание книг порой задерживается, а желанные гости часто либо заняты, либо редко посещают Москву, либо, что таить, немолоды и не очень здоровы.

– В чем вы как ведущий видите свою сверхзадачу?

– Можно спросить: зачем 10 лет заниматься делом, не приносящим ни копейки? Но мне кажется, что я не в убытке: клуб – школа, устроенная для себя самого. Едва ли я влияю на литературный пейзаж, зато он в меня входит постоянно и пестро, обратная связь – книжка «Мои «Некрасовские пятницы», которую я выпустил шесть лет назад. Есть мечта: переиздать ее в дополненном виде, когда реестр вечеров перевалит за сотню. А для ведущего важнее всего, пожалуй, заинтересованность и компетентность. Презентовать чью-либо книгу, не прочтя ее, считаю недопустимым.

– Каким вам видится будущее, ближайшее и отдаленное?

– Уверен, что, наигравшись с миражами, набив кровавые шишки, люди культурной кройки утвердятся в неподменности основ человеческого существования. Даже ярые поклонники прогресса и моды питаются реальным, а не цифровым «мясом» и, простите, отправляют потребности тем же манером, что троглодиты. Совершенство, как и несовершенство, страдает уязвимой избыточностью. Значит, старое доброе бумажно-словесное искусство будет востребовано.

– В конце осени вышла ваша книга «Лиригия». Она как-либо связана с клубом?

– «Лиригия» (слово изобретено мной) – продукт самостоятельный, мои стихи за много лет, переводы и осмотрительно отобранные, ввиду острой перчености, эпиграммы. Но культивируемый книжкой «лиригиозный» трепет вполне распространяется и на клубное ремесло.

– Нещеретов-клубовод и Нещеретов-поэт легко уживаются в одном человеке?

– По инстинкту самосохранения они не враждуют, но каждый исподволь отстаивает свои предпочтения. Первый – право на публичность, второй – право на одиночество. Ну а третий (нерасщепляемое «я») при этом осваивает беспредельные пространства рефлексии. На выручку приходят простейшие парадоксы вроде тех, что проповедовал незабвенный Константин Александрович Кедров, которого мне посчастливилось наблюдать и «при параде», на высокой сцене, и «в халате», в незатейливой домашней обстановке. Вечность минует, время – никогда. Малое равняется большому. Далеко – значит близко. Вне – значит внутри. Оказаться в себе получится, отодвинувшись от своего мира вглубь других, не слишком притягательных на поверхностный взгляд миров. Чистокровная тишина протекает под оболочкой шума. До гармоничной простоты можно добраться лишь по траекториям самых запутанных, самых вычурных путей. Последний рецепт для меня горяч особенно из-за врожденной склонности переусложнять все, что поддается переусложнению. Поэтому «пятничный» Нещеретов выискивает мастеров чистейшей естественности и нахально за ними подглядывает, нашептывая подсказки Нещеретову рифмующему. Так и сотрудничаем, стремясь к объединяющей цели.

– На сколько примерно процентов сегодня цель достигнута?

– Если на полтора или на два, то этого пока достаточно.

– Спрошу напоследок: что удивительного вспоминается в контексте «Некрасовских пятниц»?

– На адрес Библиотеки Добролюбова пришло письмо (воистину старомодное, чернильное, в конверте с маркой) от незнакомки из Ижевска, заинтересовавшейся деталями одного из вечеров клуба. Датировано оно 4 мая 2024-го, а вручили мне его в октябре 2025-го. Главное – письмо не пропало. Разве это не удивительно?