0
3092
Газета Печатная версия

25.05.2017 00:01:00

Всюду плуты и супостаты

Про укротителей рифм, Диогена и чудо-эликсир

Сергей Каратов

Об авторе: Сергей Федорович Каратов – поэт, прозаик, публицист, переводчик.

Тэги: проза, диоген, ларец пандоры, древние греки, платон, коньяк, самогон, бражка, алхимия, грецкий орех, первач, поэзия, рифмы, рабство

В издательстве при Интернациональном союзе писателей в серии "Современники и классики" в ближайшее время выходит роман Сергея Каратова "Тайны тринадцатой жизни", написанный в духе изобретенного автором литературного направления "скептический роялизм". В нем нашел отражение так называемый плутовской роман с фантастическими и вполне житейскими приключениями. Произведение изобилует мифологическими сюжетами, погружающими героев в различные пласты истории. Предлагаем вниманию читателей фрагменты романа.

Поэты не любят, когда им мешают творить.	Константин Сомов. Поэты. 1898. ГТГ
Поэты не любят, когда им мешают творить. Константин Сомов. Поэты. 1898. ГТГ
Ларец Пандоры

Гарик и Ося, слоняясь без дела и без денег по Старой Качели, решили навестить Смычкина. Предложение поступило от Оси:

– Какого лешего мы ходим голодные и холодные по улице, пойдем лучше к Смычкину, посидим у него, все равно потом надо будет всем вместе идти на поэтический вечер.

– Ты имеешь в виду клуб «Кипарисовый ларец»?

– Ну да! Он сейчас наверняка готовится к мероприятию и пишет новые стихи, – высказал предположение Ося.

– Но Владлен не любит, когда ему мешают писать стихи. Выгонит к чертям…

– Не выгонит! Надо будет похвалить его новые стихи, он тут же растает и раскошелится на пару пузырей… Ты что, Смычкина не знаешь?..

Застали они его сидящим в домашнем халате за письменным столом, заваленным бумагами и книгами. Поздоровавшись за руку с Владленом, Гарик обратился к нему:

– Ну что, укротитель рифм, погонщик метафор, укрыватель бродячих сюжетов, какие будут предложения по части нашей нынешней вылазки в поэтический клуб «Кипарисовый ларец»?

– По правде говоря, этот клуб я бы назвал «Ларец Пандоры», там одна чума болотная тусуется… Хоть я вчера и обмолвился о своем желании навестить это заведение, но что-то меня не тянет на эти поэтические ристалища, – уклончиво отвечает Смычкин. – Мне теперь предпочтительнее сидеть дома и работать. Как истинный анахорет, в чем-то я даже стал уподобляться стоику Диогену.

– Да, но Диоген жил в бочке, а у тебя по сравнению с ним настоящий дворец, – оглядывая квартиру хозяина, говорит Гарик.

– Сомневаюсь, что мою утлую лачугу, доставшуюся мне от родителей, рано ушедших в мир иной, кто-нибудь из знатных греков мог бы признать дворцом… Зато я имею возможность укрыться в нем от всех житейских бурь и писать стихи. Вот одно последнее, как раз про вышеупомянутого мыслителя. 

Смычкин берет со стола тетрадь и читает стихи:

Диоген

В пусторечье винил Платона.

Обходиться мог без хитона…

Злым кому-то мог 

показаться:

– Звал людей я, 

а не мерзавцев!..

Говорить нам о греке стоит:

Он великий мудрец и стоик,

В проконьяченной своей бочке

Не оставивший нам 

ни строчки.

Это, в общем-то, и не важно,

Что наследие не бумажно,

Или, скажем так, не дубово…

Но, признайтесь, затмит 

любого.

Всюду плуты и супостаты…

Подаянья просил у статуй,

Приучая себя к отказам,

Закалял он свой дух и разум.

Ни в какое не рвался 

братство,

По ошибке был продан 

в рабство.

И царю он, открытый 

настежь,

Говорил:

– Ты мне солнце застишь!

– Старик, тебе нет равных! – восторженно воскликнул Гарик.

– Полностью согласен! – поддержал Гарика доселе молчавший Ося. В довершение к сказанному Ося прочитал свой поэтический экспромт: «Заглянул бы ты в Ларец, и Ларцу б настал пипец!»

– Что, правда понравились стихи? – обрадовался Смычкин.

– Еще бы! Так свежо, лаконично, неподражаемо! – восклицает Ося.

– Выше всяких похвал! – веско заявляет Гарик.

– Нет, братцы, это надо обмыть! – начинает переодеваться Смычкин. – Идем в «Медный таз».

– Праздник будет там у нас! – добавляет Ося, заговорщицки подмигивая Гарику.

Эликсир жизни

В детстве Пихенько решил открыть чудо-эликсир. Его не устраивала перспектива, которую он наблюдал повсеместно: живут люди трудно, с вечной заботой о хлебе насущном, в борьбе с болезнями, а в довершение всего еще и мало. Он настроился на поиски заветного эликсира, который бы обеспечил ему долгую, а за счет реализации открытого им снадобья еще и беспечную, обеспеченную жизнь. Под словом «беспечную» он понимал жизнь без печи в доме, которую надо было постоянно топить, чтобы обогреваться и готовить пищу. Сколько сил и времени уходит только на заготовку дров, пропади оно пропадом. Он хотел жить, как городские, чтобы тепло, светло и мухи не доставали. Словом, планы у Пихенько были самые что ни на есть простые и понятные каждому старокачельцу. Оставалось начать с малого – с приготовления эликсира. Для этого он стал собирать все, что способно растворяться в воде: соль, сахар, соду, лимонную кислоту, ванильный порошок, пищевые красители, марганец. Когда в доме больше не оказалось ничего пригодного для его раствора, он на уроке химии разжился у преподавателя различными химическими реактивами: спиртом, кислотами, калием и натрием, хранящимися только в керосине. Видя, что в его сосуде происходят какие-то реакции, он с каждым разом все осторожнее добавлял очередную порцию нового препарата. По замыслу Пихенько эликсир должен был представлять собой абсолютно прозрачную жидкость, которую он намеревался получить с помощью самогонного аппарата, о котором заранее похлопотал, обратившись за помощью к деду. Дед Марк согласился, потому что внук пообещал ему первому удлинить жизнь. Вторая на очереди была его бабушка, у которой, собственно, и пришлось выторговывать самогонный аппарат. Но пока «бражка» еще никак не хотела доходить до нужной кондиции, где чистая маслянистая жидкость держится наверху, а на дне лежит густой коричневый осадок. Именно таким была описана в древней книге предпоследняя стадия заветного эликсира. А последняя его консистенция – кристальная чистота за счет прогона сквозь аппарат. Для готовности явно недоставало чего-то еще. Пихенько ломал голову, снова и снова перечитывал старую книгу по алхимии, ездил на велосипеде по всем окрестным магазинам, где можно найти хоть что-то, пригодное для раствора. Скажем, те же удобрения, жидкости для борьбы с вредителями, ацетон и раствор аммиака. Наконец с завода «Карбон» ему принесли спичечный коробок селитры из кузовного цеха, в котором закаливали пружины, и два пузырька с реактивными жидкостями из гальванического цеха. После добавления указанных компонентов цвет раствора сделался каким-то особенно угрожающим. Казалось, вместе с появлением этой рыжей пены неминуемо раздастся взрыв и все вокруг покроется ядовитым туманом, от которого дом почернеет и облезет окончательно. Вымрут все насекомые, и даже неистребимые клопы на этот раз ни за что не выживут… 

Главная цель этих алхимических манипуляций – эликсир беспечной жизни.	Джозеф Райт. Алхимик, открывающий фосфор. Музей и художественная галерея Дерби, Великобритания
Главная цель этих алхимических манипуляций – эликсир беспечной жизни. Джозеф Райт. Алхимик, открывающий фосфор. Музей и художественная галерея Дерби, Великобритания

Никак не удавалось Жоржу получить ожидаемый исходный состав жидкости в своей огромной прозрачной бутыли, именуемой «четвертью». Такие бутыли давно уже не производились в Старой Качели. Досталась она ему от тети, исключительно для проведения химических экспериментов. Тетя Оня была молодой учительницей. В тот день у нее как раз собрались ее подружки, тоже молодые учительницы, которые устроили пир. Мужчин среди них не было, а юному химику еще со двора было слышно, что в доме стоит гул от всеобщего веселья. Когда он вошел в сени, то услышал радостный возглас одной из учительниц:

– Девоньки, мы с вами четверть закончили. Предлагаю выпить за это!

И девоньки выпили остатки разлитого по бокалам самодельного вина, после чего дружно принялись кто чем закусывать смородиновую наливку, которую тетя Оня сама готовила в трехлитровой бутыли, привязывая на горлышко тонкую резиновую перчатку. Когда они увидели Жоржа, тут же начали угощать его сыром, пирожками, колбасой, салатом. Увидев, что бутыль освободилась, Жорж стал выманивать ее у своей тети. Она бы ни в какую не согласилась отдать такую удобную и памятную ей бутыль, сохранившуюся в доме с давних времен, но Жоржу помогли ее подруги по работе. Юноша никогда не видел своих учителей в таком виде, и ему было любопытно побыть с ними подольше. Они, изрядно захмелевшие, наперебой стали нахваливать юношу, тиская его и приговаривая:

– Оня, посмотри, какой хороший мальчик просит тебя! Отдай ты ему эту бутыль, может, он открытие совершит, а ты его таланты зарываешь из-за какой-то посудины.

Тетя Оня жила на соседней улице, и упорный Пихенько вскопал огород под морковь, капусту и свеклу, а еще две недели пас ее коз, чтобы получить заветный сосуд. 

Теперь этот сосуд наполнился. Разве что могло в него войти не более 30 граммов недостающей щелочи и 10 граммов глицерина. И вот свершилось: наутро Пихенько сразу же бросился к бутыли, которую теперь держал в углу дровяного сарая, где никто не ходил, никакие топоры и лопаты не ставил. Даже невооруженным глазом было видно, что искомая консистенция была получена. 

Вечером того же дня Пихенько вместе с дедом Марком смонтировали самогонный аппарат, залили в него процеженную маслянистую жидкость и развели огонь под котлом. Делали они это на огороде, подальше от подворья: вдруг рванет при нагреве. 

Дед хотя и не совсем доверял опытам внука, но все-таки какая-то надежда на продление жизни в нем теплилась. Баба Феня в отличие от деда сразу сказала, что ничего путного из этих опытов у них не получится. Она углядела в этом некий сатанинский промысел. Дед просил внука не обращать внимания на бабушкино ворчанье: 

– Не бери в голову, ей всегда все было до фени. Не случайно же ее так и назвали. 

От нагрева в котле забулькало, повалил пар. Наконец из охлажденного льдом змеевика закапал абсолютно прозрачный эликсир. Потом потек.

– Это первач! – сказал дед Марк, выглядывая из-за мотоциклетного ветрового стекла, которое установили перед котлом на случай выброса агрессивной жидкости из запущенного и грозно клокочущего реактора.

Жорж потирал руки от предвкушения удачи. Он на ходу делал расчеты, что-то записывал в тетрадь, снова подбегал к котлу и подкидывал дрова. Когда заря окрасила небо, литр эликсира стоял на летнем столе под яблоней, где обыкновенно садились пить чай, когда не так сильно доставали комары и мошкара.

– Уберите эту мандулу со стола, – возмутилась баба Феня при виде закрытой банки с готовой продукцией.

Но когда она увидела, во что превратился доставшийся ей от деда самогонный аппарат, то крик стоял на всю Осьмушку:

– Язветь-то вас, такой агрегат ухомаздали! – Она гналась за дедом Марком и норовила огреть его увесистым, но рассыпающимся в руках змеевиком.

А юного алхимика вообще посадила в погреб и лишила возможности посмотреть в кои-то веки привезенное в Осьмушку кино. Самогонный аппарат не взяли даже на металлолом. 

Усатый приемщик стал оглядывать изъеденный котел со всех сторон, потом отбросил в сторону, оттер руки ветошью и сказал Жоржу:

– Ты что такое с металлом сделал? Он у тебя в порошок превращается.

Надо сказать, что никакие открытия в Старокачелье не давались без побоев и гонений. Пихенько лишний раз смог убедиться в этом на собственном опыте. О том, что открытие ему удалось, он понял намного позже. Разъяренная баба Феня в отместку за испорченный самогонный аппарат, который давал ей хоть и небольшой, но стабильный заработок, схватила банку с сатанинской жидкостью и запустила ее в угол двора, где давно уже досыхало на корню старое дерево. Когда-то оно обильно плодоносило, и с него дед Марк бывало натряхивал мешка по четыре грецкого ореха. Потом дерево состарилось, пришло в негодность, а спилить его было не так просто: упадет еще на дом и крышу проломит. Банка разбилась, и заветная жидкость тут же впиталась в землю прямо под ореховым деревом. Дед Марк сильно осерчал на свою старуху за его порушенную надежду на омоложение. Он подбежал к груде битого стекла и хотел было хоть что-то найти в крупном донном осколке, но этого едва хватило омочить ладони и теми ладонями протереть лицо. Наутро он проснулся, увидел себя в зеркале и вскрикнул от удивления:

– Едрена вошь, как я хорош!

И действительно, лицо у деда Пихенько стало молодым до неузнаваемости. Никаких морщин, нос из красного и картофелевидного сделался прямым и изящным, и из него теперь не торчали пучки седых волос. Вот только волосы на голове остались такими же седыми, и кожа на шее сохранила былую дряблость. Словом, куда попал эликсир молодости, там и преображение произошло. Вот и руки у деда из грубых и мозолистых сделались красивыми и без вздувшихся вен. А баба Феня буквально рвала на себе волосы. Как она проклинала себя за банку с эликсиром, который уничтожила своими руками. Баба Феня впервые в жизни так раскаивалась. 

Но этим еще не закончились достижения юного алхимика. Весной дерево ожило, да так, что покрылось цветом. А потом начали наливаться орехи. Вся Осьмушка сходилась смотреть на эту диковину. Даже в газете «Тудэй» написали о препарате, который воскресил дерево. Правда, не указали, что это был за препарат и кто его изобрел. 

А другая газета, «Сюдэй», обвинила осьмушкинцев в подлоге и назвала их старинным ругательством – посаки, то есть мошенники. Газета опорочила старика Марка Пихенько и всю его шайку-лейку в том, что они якобы искусно состарили дерево, а потом сняли с него ложный грим, вот оно и зацвело. В качестве доказательства корреспондент газеты привел фотографию деда Пихенько, который «помолодел», но только местами, что явно свидетельствовало о применении этими шарлатанами недозволенных приемов. Ввиду явной нехватки аргументов, уличающих осьмушкинцев в лжесенсации, местный таблоид закончил свой материал сакраментальной фразой: «А поищите-ка дураков в другом месте!» Зато здешний священник приписал факт оживления древа деснице Божьей, который коснулся макушки и ниспослал через этот орех благолепие и процветание на всю Старую Качель.



Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Волшебный край! Очей отрада!

Волшебный край! Очей отрада!

Дмитрий Байкалов

Андрей Синицын

Андрей Щербак-Жуков

В Судаке прошел первый Международный литературный фестиваль им. А.С. Пушкина

0
2422
Виват, Москва дождливая...

Виват, Москва дождливая...

Виктор Широков

Утром надо верить в то, что вечером нальют

0
548
Езды до нее сто лет

Езды до нее сто лет

Максим Лаврентьев

«Следствие ведут ЗнаТоКи» и стихи «одного американца»: кто же перевел Карла Сэндберга

0
590
Не утонуть бы нам сегодня

Не утонуть бы нам сегодня

Андрей Юрков

Ныне вечером в сретенском дворике соберутся странные личности и начнут под гитару петь песни Визбора

1
604

Другие новости

Загрузка...
24smi.org