0
719
Газета Архитектура Печатная версия

24.10.2001 00:00:00

Консерватор на жердочке

Тэги: нойвер, архитектура

Дизайнер Питер Нойвер стал директором венского Музея прикладного искусства (МАК) в 1986 году. В начале девяностых годов реконструировал и реструктурировал экспозицию музея, превратив его в один из мировых центров актуальных художественных практик. В прошлому году Нойвер выдвинул идею преобразовать венский памятник нацистских времен - Зенитную башню, которая ранее использовалась в качестве одного из запасников МАКа, в Башню современного искусства (Contemporary Art Tower - CAT). Концептуальный макет обустройства башни лег в основу выставки "Дар небес", которая в начале года была показана в Нью-Йорке, а сейчас гостит в руинированном флигеле московского Музея архитектуры.

- ГОСПОДИН Нойвер, на чем построена ваша стратегия и как она связана с башнями?

- Связана, и напрямую. Художники будут покорять башню. За десять лет десять ее этажей последовательно, с первого по десятый, будут заполнены первосортными инсталляциями самых известных художников.

- Инсталляции будете покупать?

- Нет, не буду. Оплатим материалы, потом гонорар.

- Но на что же художники купятся, искусство ведь денег стоит?

- Купятся как миленькие, ведь мы же столбим им место в музее, в истории, а это они любят. Художники, вы же знаете.

- Но это же артдемпинг какой-то: за место в будущем вы предлагаете людям поработать почти бесплатно?

- Демпинг не демпинг, но ведь искусство там, в башне, и останется. А шкурный интерес мой тут, конечно, присутствует: через десять лет Австрия будет иметь такую коллекцию современного искусства, которую иначе не могла бы себе позволить. К тому же интересен еще и опыт взаимодействия художника с самой башней, с ее архитектурой и пространством как таковым.

- Каково же оно, это взаимодействие?

- Башни это, по сути дела, гигантский ready-made. Во-первых, бетонная скульптура высотой с пятиэтажный дом, во-вторых, тут есть некоторое пространство каземата без окон и дверей, только лестницы. Пространство депрессивное, холодное - это с одной стороны. С другой - сильное, сюжетообразующее. Если суметь воспользоваться этой силой депрессии и осуществить какое-то превращение энергии, тогда наверняка удастся сделать что-то очень оригинальное, по-настоящему крутое.

- А что же архитектура?

- Архитектуры никакой не будет. Будет консолька с сателлитами и огоньком на конце (идея Дженни Хольцер), на консольке будут висеть контейнеры с офисами и "Спейс бар" в виде четырех тарелочек-НЛО Джеймса Таррела на крыше. Что это, архитектура разве? Тарреловская же световая инсталляция будет и на фасаде: эдакие голубые огоньки, имитирующие маленькие окошки. Они сделают башню более user friendly (удобоваримой).

- Ну да, ведь обживание, пережевывание, переработка такого объема негативных воспоминаний - это само по себе очень правильная работа┘

- Да нет же, вы не поняли. Обживания не будет. Мы администрация, мы не вторгаемся в пространство башни, не оформляем его: наши офисы размещаются в контейнерах на стропилах, по соседству с основным корпусом. А будет вторжение, которое должно быть именно художественным. Только они - пионеры артсцены - должны двинуться внутрь здания и покорить его.

- Но ведь весь цимес инсталляций в том, что они временные. Кайф в том, что они постепенно исчезают, а остаются только документационные фотографии...

- Нет, эти наши в башне - навсегда, для истории. Бетонные стены защитят их от пыли и прочего мусора. А потом инсталляция - жанр достаточно старый, дряхлый даже, не знаю, что будет дальше. Хотя может быть все. От видео до виртуалки.

- В развитии современной музейной типологии ваша башня кажется следующим шагом после Тейта. Современное искусство осваивает все более и более экстремальные архитектурные объекты. Не так ли?

- Во-первых, галерея Тейт не для современного (contemporary art) искусства, а для искусства конца ХХ века. Она создана для уже имеющей место коллекции. Во-вторых, пространство галереи - то есть электростанции - само по себе было просто супер. Совершенно не обязательно было звать для ее обустройства этих швейцарских слизняков - Херцога и Мерона, которые превратили монумент в домик маленьких буржуа. Вот туда и ходят одни французские рантье на отдыхе.

- Ну да, с Капеллини и Джаспером Моррисоном они, конечно, переборщили. Гарнитур "Тейт" и так далее. Ну а, к примеру, Бильбао и вся музейная система Гуггенхайма?

- Хотелось бы оставить это предприятие без комментария. В Бильбао было круто поначалу. Но это как "Макдоналдс": один удачный проект повторяется повсюду, и все довольны.

- Но ведь все их музеи отличаются друг от друга?

- Одно фуфло. То ли дело МАК и Зенитные башни - вот уж действительно две непохожие вещи. Единственное, что нас с Гуггенхаймом объединяет, это наш общий друг - Деннис Хоппер и его чоппер.


Комментарии для элемента не найдены.

Читайте также


Убийцей оказался будущий юрист

Убийцей оказался будущий юрист

Наталья Савицкая

У системы высшего образования большие проблемы, раз за оружие берется студент-правовед ведущего вуза

0
480
Бизнес обошел стороной рациональное природопользование

Бизнес обошел стороной рациональное природопользование

Анастасия Башкатова

0
404
Китайский материнский капитал перегоняет российский

Китайский материнский капитал перегоняет российский

Михаил Сергеев

Пекин готов тратить значительную долю ВВП на решение демографических проблем

0
549
Добывающая промышленность оживает после кризиса 2020 года

Добывающая промышленность оживает после кризиса 2020 года

Ольга Соловьева

Однако «золотой век» российского экспорта продлится недолго

0
312

Другие новости

Загрузка...