Польское Междуморье – не имперская концепция

Ежи Гедройц был одним из разработчиков концепции Междуморья. Фото со страницы Ежи Гедройца на сайте www.kulturaparyska.com

Нет сомнений в том, что территория Центрально-Восточной Европы, и прежде всего та ее часть, которая еще недавно входила в состав Советского Союза, снова стала пространством интенсивного слияния, объединения, неприятия, адаптации – и в то же время – столкновения двух разных видений политического, а также культурного и цивилизационного строя. Варшаву и Москву можно назвать двумя идеологическими центрами этого процесса, причем их концепции сталкиваются друг с другом.

Когда в российских СМИ описывают польскую внешнюю политику по отношению к странам Центрально-Восточной Европы, вспоминают идею Междуморья. В России некоторые наблюдатели считают, что Междуморье – современный польский имперский проект, основанный на нереализованных планах времен Второй Польской республики.

Антиимперское происхождение Междуморья

Действительно, если не вдаваться в архивные и доктринальные подробности, Междуморье – это концепция из польской истории, относящаяся ко временам династии Ягеллонов, но наиболее ярко представленная во время возникновения и образования Польского государства после Первой мировой войны. Тогда Польша восстановила свою независимость и попыталась форсировать свое видение Центральной и Восточной Европы, включая отношения с государствами и народами, имеющими государственные амбиции, на руинах царского государства.

Суть этого проекта заключалась в существовании, союзе и сотрудничестве государств, расположенных между Балтийским и Черным морями, отделяющих Польшу от России. Можно сказать, что эта концепция выросла из опыта трех разделов Польши. Поляки полагали, что независимые государства, граничащие с Россией, могли бы в перспективе защитить их страну. Ведь даже «белая» Россия, руководствуясь манифестом Временного правительства, видела Польшу только в узких этнографических границах, а большевики, руководствуясь марксистской идеологией и мечтами о всемирной революции, приступили к созданию своей державы – опасной и обособленной, разрушающей прежний путь социального и культурного развития Европы.

В этом смысле идея Междуморья возникла как ответ на империализм русских царей, а затем и как ответ на экспансию советского государства. При этом следует помнить, что концепцию Междуморья часто путают – не только в России, но и в Польше – с так называемой концепцией федерализации, то есть с идеей о том, что народы бывшей Первой Польской республики могли бы вновь создать единое государство. Уже в реалиях 1918–1919 годов это, впрочем, было невозможно. Украинцы и литовцы хотели жить в своей стране, а не в обновленной многонациональной республике. Вот почему концепция федерации наций по образцу Первой Польской республики рухнула, едва появившись.

На практике от планов Междуморья мало что осталось, потому что с марта 1921 года Вторая Польская республика и Советская Россия стали соседствовать, конкурировать и, несмотря на непродолжительную оттепель, готовиться к войне. Концепция Междуморья, таким образом, оставалась интеллигентско-политической конструкцией. И, как это ни парадоксально, довоенная Польша иногда больше черпала из федеративной концепции, что порождало конфликты в этом многонациональном государстве.

Однако, несмотря на такую расстановку сил перед Второй мировой войной, идея государственного сотрудничества между Польшей и Россией не отбрасывалась. Ее развивали поколения польских интеллигентов, оказавшиеся в эмиграции во время и после Второй мировой войны, примером чего является деятельность Ежи Гедройца и Юлиуша Мерошевского. Можно сделать вывод, что эти два политических мыслителя разработали концепцию Междуморья. Они считали, что Польша должна отказаться от так называемых Восточных территорий в пользу Литвы, Белоруссии и Украины, а также от желания подчинить себе соседей, вести их за собой. Таким образом, идея Междуморья была лишена каких-либо черт державности и империализма.

Междуморье в современной Польше

Распад Советского Союза на рубеже 1980–1990-х годов сделал многие идеи авторов Междуморья реальностью. Прибалтийские государства, Белоруссия и Украина стали суверенными субъектами международного права, у Польши и России почти нет общих границ, если не считать Калининградскую область. Сама Россия, которая все еще обладает огромным потенциалом, избавляясь от балласта неэффективной советской экономики и идеологических монополий, получила возможность всесторонней модернизации и развития.

Таким образом, идея Междуморья, развивавшаяся в течение ХХ века, стала в некотором смысле частью польской внешней политики. Апеллируя к польским либертарианским традициям, достижениям «Солидарности», принадлежности страны к Евросоюзу и НАТО, Варшава внедрила в концепцию Междуморья постулат о том, что построение государственности и сотрудничество Польши с восточными соседями должны сочетаться с демократизацией и расширением каталога так называемых прав человека. В известной мере над Вислой поверили в то, что это конец истории, и, например, правление Александра Лукашенко в Белоруссии или бесконечные коррупционные явления в Украине трактуются не только как что-то неприемлемое, но и не поддающееся обычным объяснениям.

В последние годы можно наблюдать феномен дистанцирования некоторых польских элит от такого понимания политики. Часть политиков считают, что Польша не обязана сотрудничать только с теми государствами, которые строго придерживаются определенных демократических и правовых стандартов. Проявлением такого отношения стала, например, политика правительства Польши в 2015–2016 годах или визит премьер-министра Матеуша Моравецкого в Минск. Начали развиваться контакты не только с оппозицией, но и с официальными властями.

В этой системе имеется и должно быть место для России. В интересах Польши, чтобы современная версия Междуморья была оборонительной, поддерживающей суверенитет ее восточных соседей. Но это не должна быть идея, предполагающая исключительно изменение порядка в России или служащая подчинению России.

В то же время обязательная составляющая концепции Междуморья – уважение суверенитета и территориальной целостности стран региона со стороны Польши и России. Это понизило бы градус соперничества и вражды между поляками и русскими. Появилась бы возможность перехода к гармоничному сотрудничеству, которое не только могло бы стабилизировать регион, но и, возможно, сделать его экономически, социально и культурно привлекательным пространством.

Если бы существовал такой порядок вещей, были бы решения для таких кризисов, как нынешний, связанный с ситуацией в Белоруссии. Возможно, это изменило бы судьбу многовекового и разрушительного соперничества между Польшей и Россией за право решать, какой будет Центрально-Восточная Европа. Однако это требует большого труда, жертв, мужества и скорее всего смены поколений в Варшаве и в Москве.