Виктория Чикарнеева
Дворы в исторической части Новочеркасска очень атмосферны. Фото автора
Я иду по Новочеркасску – пятой столице донского казачества. Бреду по городу старинных деревянных дверей и не менее старинных чугунных козырьков. Шагаю по исторической части, словно проскальзывая в прошлое, растворяясь в нем. Иду мимо невысоких и добротных домов. Повсюду двери с замысловатой деревянной резьбой. Одни качественно отреставрированы, и создается ощущение, что ступаешь по богатому казачьему району, другие выкрашены десятками слоев обычной краски, местами она куцая, местами шершавая. Диссонанс, что уж там. Все вокруг и неизменное, и изменяющееся одновременно.
Но стоит дотронуться до шероховатой поверхности двери, аккуратно провести ладонью или тихо постучать пальцами (точно палочкой-стукалочкой), как мигом провалишься в начало ХХ века. А если повезет, то окунешься и в XIX. История проникает в тебя через кожу и через дыхание. Это не укус вампира, не временное озарение. Куда глубже. Прошлое витает в самом воздухе.
Через город, его улицы и проспекты, соборы, памятники, старые дома с деревянными дверьми и нелепыми пластиковыми окнами начинаешь воспринимать историю Донского края, всей страны, да и свою собственную. Вспоминаю своих предков – казаков с Верхнего Дона. И в голове уже звучат слова: «Ойся ты, ойся! Ты меня не бойся!» Прокручиваю эту и другие казачьи песни, выводимые громким и чистым голосом. Перед глазами проносятся казаки на лихих конях, гордо проходят казачки в цветастых платках и длинных юбках. И все это лихое, удалое, отчаянное никуда не исчезло. Ни там – на севере области (где родился мой прадед – казак и коммунист одновременно, вот уж причуды жизни!), ни здесь – в нынешней столице. Трансформировалось – да. Но не умерло.
Я толкаю старую дверь, через небольшую щелку заглядываю в историю и вижу перед собой 1805 год. На возвышенности, ставшей впоследствии площадью Ермака, закладывают Вознесенский собор. Он обещает быть грандиозным, самым крупным на юге страны. Собор построили с третьей попытки. Первые два храма (точнее, их значительные части) обрушились по разным причинам: то использовали неподходящий материал, то некачественно работали, не соблюдая в точности утвержденный проект. Третья попытка оказалась удачной. Собор стоит и сегодня. Колокола звонят и звонят. И никто не знает, по ком или о чем. На колокольне летают голуби, курлычут, рассказывают свои истории. Голуби повсюду. Они летают и под куполом собора. Туда можно подняться во время экскурсии и осмотреть храм с высоты полета птиц.
Собор стал главным храмом Донского казачества. Но едва ли Матвей Иванович Платов – главный атаман и основатель Новочеркасска предполагал, что спустя 200 лет на площади Ермака, в паре сотнях метров от храма, будет собираться молодежь. Потомки казаков, первых поселенцев, зарождающих будущий город. Но они будут собираться не для того, чтобы пойти на службу (какие службы ночами?), а для того, чтобы послушать музыку в машинах, выпить кофе и не только кофе. Поговорить, встретиться с друзьями, обсудить новости.
Я приоткрываю другую дверь. Вижу второе и третье десятилетие XIX века. Заселение Новочеркасска тянулось долго и неохотно. Вот по Московской улице идут обозы с домами. В те времена казаки перевозили свои дома на новое место и устанавливали заново. Предыдущая столица – Черкасск (сейчас станица Старочеркасская) оказалась неудобной. Частые пожары и постоянные наводнения (Дон каждую весну разливался и затапливал станицу) сыграли свою роль. В Черкасске попытались возвести земляной вал, но это не помогло. К тому же город был построен без генерального плана. Хаотично. Сумбурно. Не по статусу для столицы казачества. Новочеркасск проектировал инженер Франц Павлович де Волан. Проектировал по европейским образцам – с широкими проспектами и даже с парками. Называл Новочеркасск будущим «маленьким Парижем».
Весной город и впрямь утопает в цветущих каштанах. Идешь по аллеям, вдыхаешь аромат, спешишь на Азовский рынок за свежей рыбой, зеленью и домашней курицей. Но на миг задумаешься и приостановишься. Кажется, что закроешь глаза, откроешь – а перед тобой Елисейские Поля, или собор Парижской Богоматери, или Триумфальная арка, и отовсюду доносится запах свежих булок. Но нет, всего лишь морок. Открываешь глаза – перед тобой донская столица казачества. Вдали маячит рынок, по проспектам привычно снуют машины с автобусами. И вновь слышен звон колоколов Вознесенского собора.
|
|
Памятник казаку на отдыхе отлит по образу реального человека Николая Коржева из станицы Крестовой. Фото автора |
Старинные двери временами сменяются новыми, железными, безликими. Иногда перестаешь удивляться, как вещи с историей заменяют безликие аналоги. Белые пластиковые окна пялятся на меня, я смотрю на них. В домах на белых пластиковых подоконниках спят коты. И с одной стороны, хозяев можно понять. Старые деревянные рамы пропускают ветер, в комнатах сквозит, старики мерзнут, дети болеют. Пластиковые стеклопакеты куда надежнее, а качественные деревянные окна многим недоступны. Понять-то людей можно. Но почему-то мне не понимается.
|
|
Зимой дорога к храму Святого Благоверного Князя Александра Невского выглядит довольно мрачно. Фото автора |
На рынке особенно манят ряды, где торгуют жители из недалеких хуторов. Продают цыплят, подросших куриц и петухов. Однажды я видела, как одного петуха привязали ниткой за лапку к машине, чтобы никуда не убежал. Хулиган, что уж там. Торгуют толстыми кроликами (стоит взять их на руки, как чувствуешь, что они дышат теплом), утками и гусями, визжащими нутриями. Весной продают саженцы цветов и рассаду помидоров, баклажанов, перца. Осенью – кусты роз, плодовые деревца и другие кустарники. На углу, у входа на рынок, стоят бабушки. Торгуют пирожками с мясом, ливером, картошкой с луком. И пять лет назад они торговали, и двадцать лет назад, но были помоложе. Идешь вдоль этого многообразия, вдыхаешь запахи. Нет, какой уж тут Париж! Самый настоящий Новочеркасск. Город свободы, потому что «с Дона выдачи нет», город, переживший Великую Отечественную войну и полное разрушение, город, известный забастовкой работников НЭВЗ в 1962 году. Это один из самых внушительных протестов в советское время.
В исторической части города стоит бывшая вареничная. Бывшая, потому что не пережила ковидные времена и закрылась. Бабушки с пирожками удержались на плаву, а вареничная – нет. Вареники – одно из традиционных блюд казачьей кухни. Их готовили часто, лепили вареники со сладкой начинкой или сытной. Главный вопрос во время готовки заключается в методах приготовления теста. Одни хозяйки добавляют яйца, другие категорически против. Одни лепят маленькие аккуратные варенички, один в один. Другие – здоровые и крупные, даже не вареники, а варенищи. Среди других традиционных блюд – уха, борщи, каши, лапша, пироги с разными начинками. Но вареники – это святое. Вареничной теперь нет, зато богатый выбор кафе японской, корейской, грузинской кухни. Меняется город, меняются вкусы.
У Вознесенского собора стоит памятник Ермаку. Четырехметровый атаман – завоеватель Сибири молчаливо наблюдает за Новочеркасском. На плечо Ермаку садится голубь и рассказывает ему о своих заботах. Раздается оглушительный звон колоколов. И звонят они не по ком-то. Колокола обещают жизнь. Может быть, счастливую, может быть, сложную, но все-таки жизнь.
