Печальный итог чавизма

Фото Reuters

С момента проведения беспрецедентной военной операции США, в ходе которой были похищены президент Венесуэлы Николас Мадуро и его супруга Силия Флорес, прошло три месяца. С тех пор внимание мировых СМИ сместилось на другие события, однако судебное разбирательство в отношении Мадуро в Нью-Йорке пусть медленно, но идет своим чередом.

Юриспруденция по-американски – сложный и тернистый процесс. За первым заседанием суда, состоявшимся через пару дней после доставки четы Мадуро в бруклинский Центр предварительного заключения, 26 марта последовало второе. Похудевший и поседевший ответчик в тюремной робе и наручниках держался уверенно, отвергая обвинения в наркотрафике и наркотерроризме и настаивая на том, что он все еще является действующим главой государства, незаконно похищенным иностранной спецслужбой. В этом же духе было выдержано и его обращение к сторонникам, сделанное из тюрьмы через соцсеть вскоре после заседания.

Между тем связи между Вашингтоном и «обезглавленной» венесуэльской администрацией налаживаются, причем ускоренными темпами. Соединенные Штаты и Венесуэла достигли договоренности о восстановлении дипломатических отношений. Продолжаются перестановки в правительстве, отменяются некоторые указы, инициированные в свое время администрацией Мадуро, и принимаются новые. Перемены происходят и в экономической жизни, прежде всего на макроуровне. Вашингтон снимает ряд санкций с венесуэльской государственной компании Petroleos de Venezuela (PDVSA), введенные еще в 2019 году. Совместные проекты, замороженные несколько лет назад, теперь могут быть запущены, однако под непосредственным контролем американцев.

В середине марта Министерство финансов США выдало генеральную лицензию, которая в принципе разрешает американским компаниям вести дела с PDVSA. Это ключевой шаг, способный привлечь инвестиции в отрасль и в долгосрочной перспективе увеличить производственные мощности Венесуэлы по добыче нефти. Лицензия не отменяет все санкции и содержит ряд ограничений. Например, любой контракт с PDVSA или с ее дочерними предприятиями должен полностью соответствовать американскому законодательству и предусматривать процедуру разрешения споров на территории США; платежи могут поступать только на счета, находящиеся под их же контролем.

Даже при существенных оговорках это решительный шаг в направлении развития венесуэльской экономики. По оценкам, последняя нуждается по меньшей мере в 100 млрд долл. иностранных инвестиций. Однако для того, чтобы стимулировать крупных инвесторов вернуться в страну после волны чавистских национализаций, потребуются возврат к стабильной правовой базе и предоставление существенных фискальных льгот. Официальный Каракас предпринимает соответствующие меры. В конце января была одобрена законодательная реформа, согласно которой зарубежные партнеры PDVSA получили необходимую автономию в вопросах эксплуатации нефтяных месторождений и экспорта сырья. Это привело к определенному оживлению в международной деловой среде. В частности, активизировались мелкие и средние зарубежные инвесторы, а традиционные партнеры PDVSA ‒ нефтегиганты Chevron, Shell, Repsol, Eni и BP ‒ начали работать над возобновлением существующих проектов.

Наметилось оживление и в области добычи газа. Венесуэла подписала «стратегические соглашения» с такими гигантами газовой индустрии, как испанская Repsol и итальянская Eni. Исполняющая обязанности президента Делси Родригес, с которой Минфин США снял санкции 1 апреля,  уточнила, что речь идет о совместном проекте, предусматривающем распределение долей 50:50. «Я очень рада, – заявила Родригес, – что эта работа ведется совместно с двумя европейскими компаниями, которые остались в Венесуэле, поверили в нее и не отвернулись от нашего народа».

Важно отметить, что эти соглашения откроют путь к расширению поставок газа на экспорт, что укрепит позиции Венесуэлы как потенциального регионального экспортера. Учитывая огромную задолженность Каракаса перед Eni и Repsol, позитивный тренд, наметившийся в этой отрасли, является очередным прорывом для венесуэльской экономики.

Теперь перейдем на микроуровень. Перемены к лучшему в повседневной жизни не столь очевидны. Бедность – явление общего порядка. Боливар как национальная валюта практически обесценился; цены на многие товары бытового назначения вполне сопоставимы с американскими и европейскими. Но средний венесуэлец зарабатывает всего 1–2 долл. в день, и его покупательная способность ничтожна.

Уровень преступности зашкаливает. Города в целом безопаснее, чем сельская местность, хотя банды по-прежнему контролируют целые кварталы, куда полиция предпочитает не заглядывать. Криминальное лидерство прочно закрепилось за районами, расположенными вблизи границы с Колумбией: там, как и раньше, правят бал наркодельцы.

Положение дел в системе здравоохранения тоже оставляет желать лучшего. Хотя страна располагает довольно развитой сетью государственных лечебных учреждений, по оснащению и обеспеченностью медикаментами они существенно уступают частным клиникам. Но услуги последних многим недоступны.

Внимания заслуживают также вопросы развития общественного транспорта. Основную роль в этой сфере традиционно играло автобусное сообщение. Можно с уверенностью предположить, что повышение внутренних цен на нефть и соответственно на горючее скажется на стоимости проезда.

Предугадать исход процесса над четой Мадуро трудно, поскольку даже сам способ задержания вызывает вопросы, а качество доказательной базы еще предстоит оценить. В любом случае речь идет о персональном деле, касающемся конкретных лиц. Если же руководствоваться более общими категориями, то нельзя не согласиться с тем, что вердикт, пусть и виртуальный, чавизму как режиму уже вынесен: левацкая звезда, взошедшая на венесуэльском небосклоне четверть века назад, драматически закатилась. Эта драма становится еще глубже, если учесть, что Венесуэла всего четверть века назад ‒ по историческим меркам совсем недавно ‒ была одним из лидеров среди государств Латинской Америки по уровню жизни. Какие перипетии ни ожидали бы эту страну в будущем, сегодня совершенно очевидно, что эпоха «социализма XXI века», когда около 8 млн венесуэльцев, то есть около 30% населения, были вынуждены в отчаянии покинуть родину, канула в Лету.