Рыба по-монастырски

Появление серии "Повседневная жизнь человечества" призвано ответить возникшей наконец-то потребности знать, как жили не только цари и герои, но те, среди которых с большой долей вероятности мы можем обнаружить наших собственных предков - как замечательно сказала недавно какая-то телезрительница, "нам интересно про нас". Большую часть вышедших здесь книг составляют пока переводные работы, но пять или шесть написаны уже отечественными авторами. Четкого издательского плана, судя по всему, не существует, публикуется то, что могут найти, - вышли очерки о гусарах александровской эпохи, римлянах времен Республики, российских подводниках. Книга Елены Романенко посвящена средневековым русским монастырям, а на самом деле еще более узко - северным русским монастырям в XIV-XVII веках. Сложности, возникающие при знакомстве с книгой, объясняются, очевидно, личностью ее создателя и ее потенциальным адресатом.

По понятным причинам церковная история и богословская литература при советской власти популярностью не пользовались. Образовавшиеся лакуны за последние десять лет заполняют книги самого разного уровня и направленности - предполагается, что все это будет сметено с прилавков, и предполагается, видимо, не зря. Смею думать, что автор и издательство видели своим читателем именно человека, проявляющего повышенный интерес к православию, и были движимы благородным стремлением дать такому читателю возможность узнать помимо нынешнего облика православной церкви те формы, в которых православная традиция существовала раньше. На мысль о наличии некоего публицистического посыла наводит, например, такая фраза из главы, посвященной образу жизни игумена средневекового монастыря: "Каким же контрастом смотрится это смирение по сравнению с жизнью их отдаленных во времени преемников". Желанием показать пример "истинного православия" можно отчасти объяснить и извинить идеализацию средневековой монастырской жизни, несомненно, в этой книге присутствующую. Но всякая идеализация имеет свои пределы.

Основным источником для написания книги послужили жития святых, дополненные, разумеется, документами из монастырских архивов - приходно-расходными книгами, описями имущества и монастырскими обиходниками. Автор выступает против традиции, идущей от Ключевского, в рамках которой жития воспринимаются прежде всего как написанные в соответствии с жестким каноном и, как следствие, содержащие в том числе и вымысел. Для Елены Романенко жития - драгоценный и милый сердцу источник. Как человек явно православный, она не подвергает сомнению достоверность чудес, описаниями которых жития так богаты, а как автор, стремящийся к доступности максимально широкому читателю, не может удержаться от пересказа увлекательных историй, благо источник в полной мере предоставляет ей такую возможность. В результате некритичность ее подхода очевидна, несмотря на то, что перед нами, несомненно, работа, написанная ученым, а не малограмотным популяризатором. Объективная проблема, стоящая перед Еленой Романенко, заключается также в том, что в жанре "истории повседневности" рассказ очень сложно логически выстроить - одно жизненное обстоятельство вытекает из другого и линейность, строгая поступательность изложения практически невозможна. А отсутствие такой поступательности, в свою очередь, оставляет за кадром множество вопросов, без ответов на которые материал повисает в воздухе (не забудем и о неизбежных издательских требованиях, и об ограниченном объеме). Другой объективной проблемой является, конечно, чудовищное отсутствие информации и чудовищная же сложность темы. Именно потому, что книга пишется для широкого читателя, объяснять в ней нужно все. Не бояться задеть чьи-то религиозные представления разговором, скажем, о языческой традиции и не бояться признаться, что ответ на поставленный вопрос при существующей неполноте источников дать нельзя. Главное - обозначить наличие вопроса (эта общая проблема для исторической науки).

Рискуя впасть в недопустимый тон - ведь, скажем, к художественному произведению нельзя предъявлять претензии по принципу "чего здесь нет", - назову все же два блока тем, недостаточное освещение которых вызывает наибольшее сожаление. Это прежде всего вопрос о роли и месте православной религии в жизни русского средневекового человека и, как следствие, вопрос о причинах пострижения, от чисто личных до чисто экономических, о степени реальной религиозности (пусть и очень высокой, об этом просто надо сказать). Вторая тема - экономическое обеспечение монастырей, рассмотрение которого автору кажется, вероятно, принадлежностью советской историографии. Романенко подробно рассказывает, как обустраивались монастыри в первые годы, чем питались подвижники, что они сеяли и как строили первые церкви - но почти ничего не говорит о реалиях монастырского землевладения. А ведь в самой ее книге есть множество рассказов о том, как основателей монастырей грабили, убивали, избивали - очевидно, именно для того, чтобы они ушли с этой земли и не превратили впоследствии окрестных крестьян в крестьян монастырских. Побольше бы об этих отношениях с миром, и с крестьянами, и с боярами, именно об их повседневной стороне - несмотря на то, что интереснейшие примеры таких отношений в книге приведены.

Наибольшее же внимание автор уделяет тому, что происходит в стенах самого монастыря, - порядку богослужения, правилам, относящимся к монастырской трапезе (включая длинные списки дозволенных в разных монастырях в разные дни блюд - очень увлекательно), одежде монахов и устройству келий, планировке монастырских зданий, отношениям братии с игуменом и проблеме монастырского послушания. Религиозные вопросы затрагиваются постольку, поскольку они касаются внутреннего монастырского распорядка. В целом задачу свою книга выполняет - бытовые подробности монастырской жизни становятся читателю известны. Но расширить бы границы познания для этого самого читателя, берущего в руки научно-популярную книгу.