0
1295
Газета Печатная версия

10.04.2003 00:00:00

Гамбургский счет

Тэги: Шмид, нарратология


Вольф Шмид. Нарратология. - М.: Языки славянской культуры, 2003, 312 с.

...Если в Псалтыре что-нибудь насчет гадания царь Давид неясно открыл, то в Полусоннике угадывают дополнение.
Н.Лесков. Левша

Автор и его книга жутко напоминают (в ноуменальном смысле, конечно) одного персонажа Бестужева-Марлинского: "Лицо его походило на солнечные часы - так выставлялся вперед тонкий нос его; мигая, он так высоко подымал брови и так бросал зрачками, как будто они хотели перепрыгнуть через нос, чтобы повидаться. Он беспрестанно силился улыбнуться, но, правду сказать, оставался при одном желании. Очень значительно покрякивая, стал он раскланиваться, и при каждом сгибе осанистая коса его перекатывалась со стороны на сторону: казалось, хребет его и коса его (то есть хвостик, прицепленный разумнейшим из существ к своему затылку) были рождены друг для друга; невозможно было представить себе эту спину без косы или эту косу без такой спинки. Чудак этот был бухгалтер Саарвайерзена - занятие, которое можно было угадать по исполинской книге, которую тащил он под рукой; на ней, на зеленом сердечке, написано было заглавными буквами: "Groos Buch".

Гроссбух герра Шмида - истинный шедевр сердечной смуты и вощеной властолюбивости учета. Нарратология, проще говоря - теория повествования. Но сейчас уже никто не говорит "рассказчик" или "повествователь", нет - "нарратор". И в этом смысле книга как нельзя вовремя. Пусть сильного и не осиля, но на этого Кассиля навалятся всем изголодавшимся до густого варева теории гуртом.

Чего стоит одно оглавление: "Абстрактный читатель как атрибут абстрактного автора", "Антропоморфность нарратора", "Фиктивный адресат и фиктивный реципиент", "Завуалированность и двутекстность", а вот мое любимое: "Экскурс: Колебание Достоевского между диегетическим и недиегетическим нарратором в романе "Подросток". Так и видишь Федора Михайловича, который, как мыслящий тростник, колеблется между нарраторами.

Но что можно угадать в этом исполинском сочинении? Крайнюю непоследовательность мысли и полную беспомощность в анализе литературных текстов. Как и любая "настоящая" теория, нарратология не нуждается в конкретных разборах. Ей вообще не до них. Вскормленная структурализмом 60-х и им же блистательно погребенная, эта чудесная наука сама собой живет, сама себя анализирует и бурбонизирует, присосавшись к непробудной лапе целого заповедника имен, школ и направлений (и что ж тут удивительного, что осмидесятилетняя старуха не мерло-понтирует?).

Излюбленная тема нарратологии - сказ. Но на деле сказ - ее погост, ревизская сказка. Брюсов, говоривший, что Верхарн сумел ужать роман до одного стихотворения, был куда прозорливее. Сказ - отрицание повествования и легитимизация в прозе сугубо поэтического начала, или, точнее - развертывание речи вне делений на поэзию и прозу. Леоновское "Я - Туатамур, тенебис-курнук и посох Чингиса" - предельное выражение этой мысли и уже чистейшая заумь. Лесков вообще считал, что проза - это поэзия, только лучше.

Повествователь в сказе, по всеобщему убеждению исследователей, отделен от автора и неизмеримо его глупее и косноязычнее. Но почему рассказчик всегда какой-то ложный опенок и сын лейтенанта Шмидта, телячья нежность слабоумия, герой Зощенко? И где при этом сам автор? И зачем ему все это? Автор - на губе вечного окаянного демарша: он есть, он пронизывает собой все повествование, но найти и вызволить его в натуральную величину невозможно. В сказе нет чужой речи, потому что нет своей. Сам автор не говорит, но он есть в собственном молчании (его девиз: faire sans dire - "делать, не говоря".). Он не строит своего текста поверх текста рассказчика, ничего не добавляет к последнему, все дело в точке зрения на него, в отношении, то есть в вещи чисто формальной. Гамбургский профессор Шмид свято верит, что сказовое слово спонтанно и ориентировано на устную речь. Овсов, ваше превосходительство, то есть Ориген! Верую, ибо абсурдно. Даже Эйхенбаум ничего подобного не говорил. В сказе во всем - железная конструкция.

К примеру, можно видеть город Гамбург, а можно видеть его, выполняя значение "город Гамбург". Я приезжаю и вижу его как некоторую реальность. Но я раньше бывал здесь, у меня есть некоторое смысловое отношение к нему, с городом связаны какие-то воспоминания, встречи, поразившие меня события. В глубине моего отношения к нему есть смысловая оценка. И я вижу сон, в котором мне снится Гамбург, но это не воспроизведение реального пространства и времени, а каким-то образом изменившиеся дома, какой-то определенным способом организованный монтаж из кирпичей, улиц, фонарей. Все это есть выполнение в этих образах моего отношения к городу. И это реализует вечную мечту философии - найти мысль, совпадающую с бытием (или бытие, совпадающее с мыслью). И когда выполняется смысл города Гамбурга, мысль о предмете и предмет, смысл и существование совпадают.

Так и в сказе - предмет построен в виде понимания предмета. В нем тоже выполняется смысл, но не в видении, а в говорении. Допустим, я создаю текст, где главный герой - Гамбург, от лица которого ведется речь. Он говорит о себе, порождая свой звуковой портрет, звучащий образ. Он не описывает себя как сумму содержания, а артикулирует голосовой ландшафт. И его облик - точный слепок с голоса, который произносит нужные слова. И это не музыка сфер, а шумная, кричащая, кривляющаяся, пересоленная шутками и игрой слов душа портового города. Это и есть сказ. Не рассказ о событиях, а событие самого рассказа о себе. Но где мое место как автора в этом событии? Да в том, что сказ города о себе - способ моего существования. Я и есть тело понимания Гамбурга. Я - Гамбург. Флобер говорил о "Госпоже Бовари", что его роман - "ни о чем". Вот это идеал и подлинная мера сказового творения.

Умер великий Паниковский!


Комментарии для элемента не найдены.

Читайте также


«Роснефть» правильно ответила Минфину США иском, уверен глава ИМЭМО РАН

«Роснефть» правильно ответила Минфину США иском, уверен глава ИМЭМО РАН

Евгений Солотин

Рассчитывать на объективность суда сложно, но громкие заявления американских чиновников нуждаются в публичном обсуждении

0
153
Боевой разворот Анкары

Боевой разворот Анкары

Василий Иванов

Турецкие ВВС лавируют между Вашингтоном, Киевом и Москвой

0
324
Одесский привоз, киевский конфуз и польский аншлюс

Одесский привоз, киевский конфуз и польский аншлюс

Владимир Зеленский передает Украину в доверительное пользование Польше

0
477
Оппозиционеры опасаются второго вала уголовных дел

Оппозиционеры опасаются второго вала уголовных дел

Дарья Гармоненко

Иван Родин

Законодательство по борьбе с противниками спецоперации укладывают в логику статьи 58 УК СССР

0
398

Другие новости