Ольга Рычкова Владимир Десятерик. Павленков. – М.: Молодая гвардия, 2006, 370 с.
Ну вот, историческая справедливость восстановлена: жизнь Флорентия Федоровича Павленкова (1839–1900) признана замечательной и достойной читательского внимания. Издатель Павленков вошел в историю как основатель книжной серии «Жизнь замечательных людей». Хотя из множества выпущенных им книг современники ценили в первую очередь «Энциклопедический словарь» и «Физику» А.Гано: именно эти два тома разместились на памятнике Флорентию Федоровичу на Волковом кладбище в Петербурге.
Биография Павленкова интересна тем, что соединила вещи, казалось бы, несовместные: юношеские верноподданнические стихи государю-императору – и публикации работ Энгельса и Каутского. Службу артиллерийского офицера – и параллельную карьеру книгоиздателя, начавшуюся с «Собрания формул для фотографии Е.Бертрана» (страстный фотолюбитель, Павленков и сам писал статьи о фотоискусстве). Неучастие в политических партиях – и репутацию революционера, опасного врага самодержавия, не раз доводившую до тюрьмы и ссылки┘
Однажды сокамерником Павленкова стал писатель Короленко. В тот раз издателя арестовали после взрыва царского поезда под Москвой в ноябре 1879 года. «Он, безусловно, никакого отношения к данному акту не имел, но у него производят обыск и обнаруживают номер газеты «Народная воля». Этого было достаточно┘» Хотя подозревать Павленкова в неблагонадежности было за что. Выйдя из юношеского возраста, никаких симпатий к самодержавию Флорентий Федорович уже не испытывал и даже говорил: «Разумеется, я стою под красным знаменем┘» Постоянно конфликтовал с цензурой (например, в одном только 1878 году она запретила Павленкову выпуск второго издания «Сочинений Д.И.Писарева», альбома карикатур «На елку!» и «Страданий Великого Учителя, Господа нашего Иисуса Христа», а весь тираж книги «Вятская незабудка на 1878 г.» был уничтожен). Помогал опальному Чернышевскому. Организовывал похороны Писарева. Передавал книги Чехову для отправки на Сахалин. Дружил с народником Михайловским. Издал биографию отлученного от церкви Толстого┘
Однако в советское время, невзирая на «революционное прошлое» Павленкова, его имя попало под негласный запрет. Будучи успешным издателем, Флорентий Федорович собрал изрядный капитал и завещал его на строительство сельских библиотек. К 1913 году их насчитывалось около двух тысяч, но вскоре правительство закрыло все: реакция, сами понимаете... Вездесущий Владимир Ильич в одной из своих работ укорил неразумного мецената: лучше бы эти деньги сразу передать на дело революции. После таких слов вождя о Павленкове тут же «забыли», и только благодаря авторитету Горького в 1930-е возродилась серия «ЖЗЛ», а вместе с ней – имя ее отца-основателя. Впрочем, доживи Флорентий Федорович до тех лет, вряд ли он стал бы настоящим советским человеком. Ведь его фраза про знамя имеет продолжение: «Я стою под красным знаменем, но только до тех пор, пока на нем нет пятен ни грязи, ни крови».
