Екатерина Трифонова
Мера пресечения в виде домашнего ареста – это ограничение свободы под цифровым контролем. Фото с сайта www.fsin.gov.ru
В Госдуме идет работа над предложением КПРФ исправить Уголовно-процессуальный кодекс (УПК) РФ для того, чтобы установить предельные сроки домашнего ареста и ограничить время пребывания в СИЗО на этапе ознакомления с материалами дела. Эксперты «НГ» сочли эти планы опасными, поскольку они могут ухудшить положение обвиняемых. Например, узаконить следственную волокиту, понизить шансы на более мягкую меру пресечения. Хорошо в данной инициативе лишь то, что она явно предвыборная, а значит, имеет небольшие перспективы превратиться в закон.
Законопроект, внесенный в Госдуму группой парламентариев от КПРФ, вызвал неоднозначную реакцию юридического сообщества. Как выяснила «НГ», многие эксперты считают, что хотя авторы этой инициативы точно подметили недостатки действующего УПК, способы их исправления предлагаются неэффективные. А в контексте сложившегося правоприменения – даже опасные.
Например, это факт, что в УПК не определены временные рамки для домашнего ареста, хотя эта мера пресечения по строгости ограничений уступает только заключению в СИЗО. Однако коммунисты предлагают дифференцировать предельные сроки домашнего ареста в зависимости от категории преступления. Для деяний небольшой и средней тяжести – 12 месяцев, для тяжких составов – 24 месяца, для особо тяжких – 36 месяцев.
Однако, пояснила «НГ» адвокат Адвокатской палаты Москвы Екатерина Белоусова, подобное регулирование создало бы серьезные риски. Установленная верхняя планка в три года позволила бы правоохранителям и судам фактически легитимировать длительное содержание под домашним арестом тех лиц, чья вина пока так и не доказана. А это не только противоречит принципам ст. 22 Конституции РФ и ст. 5 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, но и делает недействующими нормы о разумных сроках следствия и судебного разбирательства.
И отдельного внимания, подчеркнула Белоусова, заслуживают положения законопроекта, касающиеся защиты прав многодетных родителей. Дескать, заключение под стражу лиц, воспитывающих трех и более несовершеннолетних детей, стало бы возможным только за тяжкие или особо тяжкие преступления. А за преступления средней тяжести – лишь в исключительных случаях. При этом в качестве альтернативы СИЗО предлагается как раз домашний арест. По мнению адвоката, на первый взгляд это выглядит как гуманизация, но на практике многодетные родители стали бы более уязвимыми. Хотя бы потому, что защите было бы сложнее ходатайствовать о назначении более мягкой меры пресечения, чем домашний арест, к примеру, запрета определенных действий или денежного залога.
Внесение же корректив в положения УПК о сроках содержания в СИЗО на этапе ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела опасно другим, заметила Белоусова. Эти сроки в КПРФ предлагают ограничить шестью месяцами, установив, что каждое последующее продление судом будет возможным не более чем на два месяца. По замыслу депутатов, это призвано минимизировать риски затягивания предварительного расследования и необоснованно длительного содержания под стражей. Однако, по мнению адвоката, подобное ограничение вступило бы в конфликт со ст. 217 УПК, которая предоставляет обвиняемому право знакомиться со всеми материалами дела без ограничений во времени. «Принятие данных поправок привело бы к ухудшению и без того тяжелой ситуации по защите прав подозреваемых и обвиняемых при избрании им мер пресечения. Причем в ситуации, когда судами фактически игнорируется предусмотренный законом исключительный характер применения именно самых строгих мер», – подытожила она.
Партнер коллегии адвокатов Pen & Paper Вадим Клювгант, в свою очередь, заявил «НГ», что предложение, допускающее содержание под домашним арестом человека, которого не признали виновным, в течение двух или даже трех лет, представляется «ничем не обоснованным и при этом чудовищно несправедливым». Действующий закон – ч. 2 ст. 107 УПК прямо говорит о том, что срок домашнего ареста может продлеваться судом в том же порядке, что и срок содержания под стражей. Таким образом, проблема с якобы отсутствием предельного срока «является надуманной».
Клювгант также настаивает, что ограничение шестью месяцами срока содержания обвиняемого под стражей в период ознакомления с материалами приведет лишь к одному: данный период, особенно когда нужно изучить дела, объем которых нередко составляет сотни томов, будет принудительно ограничиваться судом по ходатайству следователя под предлогом «затягивания» времени со стороны обвиняемого и защитника. Это довольно часто делается и сейчас, причем далеко не всегда обоснованно, в рассматриваемой же перспективе такое явление может стать массовым. Между тем полное ознакомление с материалами дела – это необходимый и важнейший этап, обеспечивающий защите возможность надлежащей подготовки к судебному разбирательству. Это особенно касается наиболее сложных дел – экономических, групповых, многоэпизодных.
По мнению Клювганта, уловки, позволяющие сейчас бесконечно держать под стражей невиновных людей под предлогом их ознакомления с материалами дела, должны быть просто ликвидированы, а не скорректированы. То есть установленный законом предельный срок содержания под стражей должен стать императивным. «В правоприменительной практике любое продление срока применения мер пресечения, особенно наиболее жестких – содержания под стражей и домашнего ареста, должно быть действительно исключением, допускаемым только при наличии реальных оснований. И только при отсутствии реальной возможности применить более мягкие меры. При этом во всех случаях – под строгим и эффективным судебным контролем и прокурорским надзором», – подчеркнул адвокат. Именно такого подхода требуют и закон, и правовые позиции высших судов, однако действительность, весьма далекая от такого подхода, обусловливается предельной лояльностью судов к ходатайствам следователей, доходящей порой, по его словам, даже до игнорирования откровенной волокиты или мнения прокурора, возражающего против очередного продления.
Таким образом, констатируют юристы, внесенный КПРФ законопроект, формально направленный на упорядочивание сроков мер пресечения, несет в себе значительные риски. Установление многолетних лимитов домашнего ареста легитимизирует волокиту, ограничение срока ознакомления с делом – ущемляет право на судебную защиту. Так что ключевая проблема, как обычно, не столько в отсутствии формальных правовых рамок, сколько в правоприменительной практике. Кстати, парламентская практика показывает, что подобные явно предвыборные инициативы все-таки не имеют перспектив. И это то единственно хорошее, что связано с данным проектом.
