По северной тропе

Русский Север. Что может быть лучше? Фото Екатерины Богдановой

Чем путешественник отличается от странника? «Пути первого всегда ведут к какой-то цели. А для странника – сам путь и есть цель». Написавший это польский литератор Мариуш Вильк знает толк в перемещениях по белу свету. Родился и вырос в Польше (в 80-е был пресс-секретарем Леха Валенсы, сидел в тюрьме за политику), жил в Берлине и Париже, преподавал журналистику в Америке, объехал полмира как репортер. В России Вильк уже почти четверть века – приехал, чтобы собрать материал для новой книги, побывал в воюющей Абхазии, стал очевидцем московского путча 1991 года и как-то незаметно для себя остался здесь жить. Сначала 10 лет обитал на Соловках, исходил пешком всю Карелию, потом перебрался на северный берег Онежского озера. Там, в поселке Конда Бережная (самая что ни на есть «кондовая Русь»!), он живет и сегодня. Обзавелся русской семьей, даже по-русски стал статьи писать.

Мариуш Вильк. Путем дикого гуся/ Пер. с польск. И. Адельгейм. – СПб.: Издательство Ивана Лимбаха, 2014. – 248 с.

Вот уже несколько лет Вильк пишет и публикует книги о своих северных путешествиях и изысканиях. Его работа вызывает интерес читателей, неравнодушных к «литературе странствий». В новой книге рассказы о Русском Севере разбавлены историей путешествия Вилька по канадскому Лабрадору. Это самый настоящий дневник – с описанием дорог, спутников, встречных, с экскурсами в историю края, обычаи и ремесла, политические события, с размышлениями о природе путешествий и духе скитальчества, с житейской мудростью и юмором. Это самая настоящая проза из путевого блокнота – фрагментарная и неотшлифованная; с сюжетом, логику которого подсказывают дорога и место привала. Как и всякий закоренелый бродяга, Вильк пишет от руки, и вереница букв в его блокноте образует своего рода тропу.

Для Вилька тропа – ключевой символ. В ней заключен целый букет смыслов. Звериная тропа в лесу. Стежка охотника. Тропа цивилизации. Линия сюжета, контрапункт повествования. В одном из очерков Вильк говорит очень важную вещь о «духовной тропе», объединяющей жизнь и географию.

Вилька почти всякий раз зовет в дорогу какая-либо история, вычитанная в книге. Нередко – в книге коллеги-путешественника. В этом смысле Вильк – библиофил и архивариус, проверяющий тексты дорожной практикой. Так, несколько лет назад он описал свое путешествие из Белого моря до Онеги по Беломорско-Балтийскому каналу. В нынешней книге Вильк рассказывает о другом северном мегапроекте российских властей – переброске Петром I целой армии через карельские леса и болота. По мнению местных краеведов, которых Вильк расспрашивал, никакого корабельного волока там не было: фрегаты Петр построил уже на Ладоге. Однако героическая легенда, растиражированная в книгах и фильмах, живет своей жизнью.

А в Петрозаводске Вильк разоблачает еще один миф. В 30-е годы Паустовский написал повесть о зарождении в Онежском крае металлургии, сделав ее героем некоего Шарля Лонсевиля – француза, осевшего в России после войны 1812 года (конечно же, бывшего революционера). Писатель якобы нашел его заброшенную могилу на кладбище в карельской столице, провел архивные разыскания и, добавив толику фантазии, сделал из этого материала книгу. Так вот, по словам Вилька, никакого якобинца Лонсевиля на самом деле не существовало. Паустовский все придумал от начала до конца, ведь невыполнение заказа Горького для «Истории заводов и фабрик» могло грозить неприятностями…

Железоплавильная тема возникает и в очерке о Лабрадоре – туда Вильк с двумя живущими в Канаде друзьями-поляками отправился, чтобы повторить путь культового писателя-путешественника Кеннета Уайта. Маршрут шотландца троица повторила, хотя и с некоторыми отклонениями; вдобавок Уайт передвигался по крупнейшему полуострову Западного полушария пешком и на автобусах, а Вильк со товарищи спустя 20 лет ехал на джипе. Помимо индейских резерваций и девственных лесов, над которыми проносятся на низкой высоте вертолеты НАТО, путешественники посетили и город металлургов Фермон. Видели его терриконы и поразились «железистой красноте» местной реки… Именно здесь, близ сталелитейной столицы Квебека, Вилька посетила мысль о том, что «умножение информации в эпоху Интернета не имеет смысла: она сама размножается, как кролик» – смысл в наше время имеет исключительно «личное переживание мира». В том числе испытанное на разных путях и тропах.