Третье сердце

Нил Нерлин. Оазис. – Таллинн: Эстонский культурный центр «Русская энциклопедия», 2014. – 160 c.

Давно хотел написать про Нила Нерлина, русского поэта из Таллина. Я мало что знаю о его жизни. Но зато часто в последние годы читаю его стихи. Вот что сразу бросается в глаза: Нерлин давно живет в Эстонии, но язык его свеж и не набит под завязочку советскими или старорежимными «консервантами». Это теперь редкость.

Основной поэтический прием Нерлина – фресковое письмо. Четкий контур, неяркие тона, прозрачные, почти геометрические плоскости – и водяные краски, положенные на сырую штукатурку нашего бытия, начинают сиять особым светом!

Под легким контуром – мир всегда приманчив. Под слоем тяжелого поэтического «масла» – чаще одышлив, душноват.

Дальше в книге – яркие алогизмы и слегка корявенькие (не без умысла) парадоксы. Такие стихотворения, как «Диктат», «Неринга», «Хронограф», «Доктор Корчак», «Вечное сейчас», выполнены именно контуром, с добавлением сухой иглы. А кроме того, приятно будоражат воображение нарушениями инерционных ритмов и смыслов.

Несколько в иной манере написаны «Юродивый», «Солдат империи», «Шторм в Крыму» – здесь больше экспрессии и звука, чем графики.

Пишет Нил Нерлин много и к зрелому возрасту, словно бы обрел «третье сердце». О чем и написал в одноименном стихотворении:

свое ни к черту

каторжная жизнь

таскает орган

очищая кровь

Интересно и то, что в книге «Оазис» 2010-е перемешаны с 70-ми годами ХХ века. Получился своеобразный антифон. Антифон – это «звучащий в ответ». То есть стихи даются попеременно: сперва хор 2010-х, а в ответ ему хор 1970-х. В этих антифонах – внутренняя, непредумышленная композиция книги.

И конечно, в «Оазисе» нынешние времена противопоставлены временам советским. Причем советское в книге идет уже как антифон (антизвук). Но антифон этот вовсе не политический – нравственно-мелодический.

Книга ярко-прозрачных фресок, отслоившихся от времен и эпох, не утомляет, влечет. Иногда она напоминает сборище пустяков, ораву сладкой дребедени, скопище вечно влекущих безделиц, что выдает в Нерлине тайную склонность к поэтике Чехова.

«Крохотный древний комарик» из стихотворения «Янтарный сколок» – именно из этого ряда незаменимо-прекрасных ерундовин!

Вообще говоря, «Оазис» – почти Избранное. Но такое избранное, которое не собирает с миру по нитке – голому рубашку. А Избранное, которое строится само, собирается естественно и ненатужно.

Именно правдой невыделанности, правдой предтекста книга «Оазис» и подкупает.

Предтекст – это то, что предшествует тексту. То правдивое и непридуманное, к чему будешь возвращаться не раз и не два, чтобы оставить, не исправляя! Потому что исправлять черновики без порчи собственного нутра – нельзя. Именно в предтексте, в свободных черновых набросках живут и дышат настоящие стихи. Именно они – неухищренные, без ловких вывертов и неостановимой теребиловки слов – являются самыми ценными вспышками сверхсознания: этакими телеграммами с неба, эсэмэсками из макрокосма! Словом, невыдуманный предтекст куда правдивей зашнурованных рифмами и метром поэтических шаблонов последних лет. Потому-то стихи из предтекста так вольно читаются про себя и вслух. Как это стержневое стихотворение Нила Нерлина «Черновики»:

как мелом

грифельной

доски

чуть стершись

время

той тоски

той робости

почти

боязни

бессмертия

кануном

казни

Вот так, «меж ненавистей и молитв», среди мерцаний таинственного и строго единичного бытия проводит свои дни Нил Нерлин. Вот такой интересный и необычный поэт из отплывающей от нас все дальше Эстонии.