Саша Кругосветов Любимые герои были в детстве. Первый – какой-то сказочный богатырь. Потом был Павка Корчагин. Сейчас я думаю: «Может, это результат пропаганды? Вряд ли. Мне нравился этот герой. И сейчас нравится». Всеми любимый Платонов (уже после написания «Котлована» и «Чевенгура») писал по поводу героя типа Павки Корчагина: «Для целесообразной жизни народа нужна особая организующая сила в виде идеи всемирного значения». В детстве я не думал о таких материях: любовь ко всему человечеству (любовь к дальнему) или любовь к человеку? Любовь к человеку и любовь к человечеству – разные вещи. Доктор Гааз, врач, математик и философ Альберт Швейцер – им надо было добиться переустройства земной жизни, но что они делали? Конкретные добрые дела. Любовь к дальнему не получается на практике, получается любовь к конкретным людям. А что сказать о судьбе самого Николая Островского? Он из плеяды облапошенных и оболваненных. Если бы он встал… его скорее всего расстреляли бы. Он был бы не нужен этой «идеальной народной» власти. Но это не зачеркивает, а только поднимает его личный подвиг. Он жил в рамках догмы, но делал то, что считал нужным, и поэтому был свободен.
В старших классах я считал своим любимым героем Мартина Идена. Честный, смелый, сильный, одаренный, пробивался своим трудом и талантом. Закончил, правда, трагически. «Честный творческий человек не может жить в буржуазном обществе!» – так нам объясняли, но мне это было непонятно. Как удивительно распорядилась жизнь! Именно сейчас мне кажется, что у меня появилось много общего с этим героем. Мы оба из простой семьи, я всю жизнь пробивался без чьей-то помощи, сам, прошел, как говорят, огонь и воду. Кстати, и медные трубы тоже были. Теперь я тоже писатель, не такой признанный, как Мартин Иден, но тоже немного поднялся профессионально. Так же, как и мой герой, всю жизнь не очень ладил с бомондом. В свое время сознательно ушел из высоких властных и бизнес-сообществ. Был в моей биографии и эпизод, подобный роману Идена с Руфью: любил девушку не своего круга. Я и сейчас ее люблю. Но мысль свести счеты с жизнью у меня никогда не возникала. Думаю, и не возникнет.
Я долго размышлял: кто же сегодня мой литературный герой? Какую литературу я люблю? Амброза Бирса, Мишеля Фуко, Эразма Роттердамского, Эко, Нордингтона, Платонова, Булгакова, Льюиса Кэрролла, Маркеса, Борхеса, Кортасара, Кастанеду… Перечисляю, перечисляю, а героя не нахожу. Я было решил, что придется жить без любимого героя. Но тут вспомнил о Гайто Газданове. Русский писатель за рубежом. Есть люди, которые считают его равным Набокову. Многие вещи написаны им от первого лица. Значит, у него есть лирический герой. Да еще какой! Со сложной судьбой. Русский офицер, участник Гражданской войны. Жил в Париже, работал таксистом, мойщиком, бомжевал, прошел все круги ада… И стал знаменитым писателем.
