Красные не сдаются

Кирилл Медведев – человек действия. Фото Николая Милешкина

В литературном клубе «Стихотворный бегемот», на площадке Культурного центра академика Д.С. Лихачева, прошла встреча с Кириллом Медведевым – поэтом, переводчиком, издателем, музыкантом. Это полифоничный человек, человек действия. И хотя вечер был посвящен собственным его стихам, но он и солист группы «Аркадий Коц», автор ироничных песен (впрочем, некоторые тексты группы, которые сам автор считает состоявшимися стихами, – звучали), он переводчик Чарлза Буковски и Пьера Паоло Пазолини, организатор Свободного марксистского издательства. Автор книги антифашистских эссе.

Он говорит так: «Это не то чтобы совсем отдельно друг от друга существующие контексты, мне не нравится вот это разделение, когда есть искусство агитационное, а для кого-то это не искусство вообще, а есть то, что доступно только очень начитанным интеллектуалам… Мне кажется важным эти границы пытаться преодолевать. Когда один человек или группа пытаются заниматься и одним, и другим, и третьим, то это дает возможность доносить что-то до людей, которые иначе бы этого не прочли».

Стихи, естественно, несли отпечаток этих контекстов. Открывая одну из книг, автор предупредил: «Она такая, политизированная». Верлибры чередуются с регулярными стихами. Образный строй – плакатный, обличительный, кровожадный… А рядом – воспоминание о бабушке, очень домашнее и теплое. Вдруг строчка: «Я хотел бы взять на себя ваши грехи, если бы они у вас были». Ловлю себя на том, что некоторые тексты можно произносить речевкой, рэпом, да и напевная манера авторского чтения этому помогает.

Прозвучала поэма «Жить долго, умереть молодым». После всех ответвлений текста последние строчки: «Держитесь, парни, будьте крепкими еще раз. Красные не сдаются».

На традиционный вопрос куратора клуба Николая Милешкина о начале творчества Кирилл ответил, что сильное впечатление произвела поэма «Мцыри» Лермонтова, это впечатление повлияло на желание писать. И в 17 лет – сильнейшее впечатление от Маяковского. А потом, несколько позже, как потребность в прямом высказывании – верлибр. При этом влияние Чарлза Буковски, по словам автора, было, но чисто формальное. О предпочтении регулярного стиха или верлибра в каждом конкретном случае автор рассуждает просто: был период, когда поэзия обнаруживалась в нерифмованной «сырой» речи, потом было освоение песенной формы. То и другое сосуществует.

Случайно зашедшая в клуб пенсионерка в конце вечера сказала, что ей было очень интересно: «Я вот не знала ничего о таких стихах…» Отрадно, что не так уж далеки эти такие разные, казалось бы, поколения. И наверное, это то самое «преодоление границ», о котором говорит автор.