0
2173
Газета Печатная версия

22.11.2018 00:01:00

Флячки, горячие флячки!

Писатели в поисках фирменного харьковского блюда

Тэги: харьков, бунин, алексей н. толстой, есенин, куприн, довлатов, пушкин, еда


Я просто представляю, как харьковские рестораторы ломают голову над харьковской стравой: что – «по-харьковски»? Может, какой-то хитрый бутерброд выдумать и назвать? Раз уж котлеты, они – «по-киевски»; галушки настоящие – полтавские; а кофе навсегда узурпировал  Львов.

А чего изобретать велосипед, когда все есть, зафиксировано в литературе, читайте, ищите, готовьте, ешьте.

Кстати, «ешьте» – это совершенно по-харьковски, «Харьков» и «ешьте», Харьков гастрономический, кулинарный – сложившийся литературный образ. Вообще еда, пища – первое, чем встречает приезжих Харьков и что, значит, характеризует его в их глазах. Вкус, запах, вид еды – это поначалу Харьков и есть, а потом уже улицы, здания, архитектура и новые знакомые. Поэтому Харьков прямо с вокзала раблезианский – кормящий, пирующий, требующий от вас его немного поесть: «…запах каменного угля из-за вокзала, лица и говор извозчиков, громыханье на парных лошадях бубенчиков, ласковое зазыванье баб, продававших на площади перед вокзалом бублики и семячки, серый хлеб и сало» (Иван Бунин, «Жизнь Арсеньева», 1933).

Хлеб и сало – все правильно, здесь, на вокзале, еда простая, обычная, но часто в литературе ее вполне достаточно, чтобы образ Харькова вышел сытным и привлекательным, чуть ли не ломящимся от изобилия (ну да, и рог изобилия на гербе его): «С новыми спутниками Семен Иванович доехал до Харькова. На вокзале обессиленная дама, подбежав к буфету, воскликнула со слезами: «Белые булочки, булочки! Глядите, дети, – булочки!» Она обняла мужа, детей» (Алексей Толстой, «Похождения Невзорова, или Ибикус», 1924); «В весеннюю ростепель собрались в Харьков. Всякий столичанин тогда втайне мечтал о белом украинском хлебе, сале, сахаре, о том, чтобы хоть недельку-другую поработало брюхо, как в осень мельница» (Анатолий Мариенгоф, «Роман без вранья. Воспоминания о Есенине», 1926). Тогда – но и до сих пор образ тот же: «Иной еще не прибыл в Харьков,/ А уж долдонит свысока:/ «Обычный город, Харьков-Шмарьков,/ Провинциальная тоска…»// А я скажу: «Молчи, подонок,/ Возьми назад свои слова./ Ты видел харьковских девчонок?/ Так ты их повидай сперва.// …Московской спеси неуместной/ Ты не рискуешь в них найти,/ И нам до них, уж если честно,/ Как до луны еще расти.// А если вспомнишь паляницы,/ Горилку, сало, кавуны,/ То ты поймешь, что все границы/ Есть измышленье сатаны.// Когда в стране довольно сала,/ Горилки и красивых дам,/ Тогда для интеллектуала/ Отчизна истинная там» (Андрей Добрынин, «Иной еще не прибыл в Харьков…», 2000).

И – раз уж разговор зашел о ней, о горилке: «Внезапно, на станции Харьков, в купе ворвалась продавщица в белом халате, надетом на бобриковое пальто, и хрипло заорала: «А ну кому ириски? Кому еще ириски? Есть малярийные капли!» Капли – это был коньяк» (Илья Ильф, «Записные книжки», 1936). Где-то отсюда, с «капель», бывает, и начинаются приключения – или с холодной осетрины и соуса провансаль: «И вот начинается град несчастий. В Харькове на вокзале, пока я ел холодную осетрину, соус провансаль, у меня вытащили из кармана бумажник» (Александр Куприн, «Как я был актером», 1906). Но приключенческий или детективный жанр не тот, что нам нужен сейчас, и вообще пора уходить с вокзала – искать фирменное харьковское блюдо.

«В пути были заносы, и поезд пришел в Харьков вечером, опоздав на десять часов. Осторожно переходя улицы, я пошел по Екатеринославской. …Огни магазинов слепили меня. Жареные орешки, имбирь, пряники, груды пастилы, корзины с кавказской шепталой, изюмом, финиками, антоновка, лимоны и апельсины в папиросной бумаге – все это лежало за витринами. На дверях облезлого двухэтажного домика я заметил фанерную вывеску: «Домашние обеды на чистом коровьем масле. Ева Капульская. Сплошное объядение. Вкусно. Скромно. Недорого. Обеды, как у мамы!!!» Из открытой форточки домашней столовой вырывался на улицу вкусный запах жареной баранины и чеснока» (Владимир Беляев, «Старая крепость», третья часть – «Город у моря», 1950).

Не это ли оно – жареная баранина с чесноком на сливочном масле? Запомним на всякий, но пойдем дальше. Поищем что-нибудь со словом «харьковский».

«Друзья заказали филе Россини, сыр Шарье и потроха а-ля Канн.

– Сейчас бы молока парного и харьковских галушек, – неуверенно выговорил Дебоширов» (Сергей Довлатов, «Иная жизнь», 1984).

Но галушки же вроде за Полтавой. Что еще?

«Вот это дельно, – соглашается Аверченко. – А в Харькове я ел очень вкусные томаты с чесноком» (Тэффи, «Воспоминания», 1932).

Годится? Или как-то все же малогабаритно для главного фирменного блюда?

«Но брат уже не слушал… и тотчас же стал торопить меня умыться, приодеться и идти обедать с ним в кухмистерскую какого-то «пана» Лисовского, где всегда обедали многие из его сослуживцев по земской статистике. И вот мы вышли и пошли… глаза разбегались на эти улицы, казавшиеся мне совершенно великолепными, и на то, что окружало меня: после полудня стало совсем солнечно, всюду блестело, таяло, тополя на Сумской улице возносились верхушками к пухлым белым облакам, плывшим по влажно-голубому, точно слегка дымящемуся небу… А у пана Лисовского оказался необыкновенно интересный низок, стойка с превосходными и удивительно дешевыми закусками, – особенно хороши были как огонь горячие и страшно перченые блинчатые пирожки по две копейки штука» (Бунин, «Жизнь Арсеньева»).

Тоже годится, да? Только несколько неопределенно – единственное, что нам дано: слоистые и с перцем.

Наконец находим у того же Беляева в «Городе у моря». И даже, что немаловажно, название есть – экзотически-необычное, хорошо забытое, но – свое украинское, слобожанское:

«Первым в городе проснулся знаменитый харьковский рынок – «Благбаз».

Один за другим открывались рундуки. Я бродил по Благовещенскому базару, пока мне в нос не ударил очень вкусный и острый запах. Он забивал запахи квашеной капусты, сельдерея, стынувшего в бочках и похожего на расплавленный сургуч густого томата. Словно охотничий пес, почуявший перепелку, раздувая ноздри, я пошел на этот запах.

Худая торговка в стеганом ватнике, раскачиваясь, голосила у двух дымящихся жаровен, заставленных огромными чугунками:

– Флячки, горячие флячки! Ох, хватайте, люди добрые! Ой, дешево беру! Ой, нигде и никогда, ни в каком царстве, ни в каком государстве вы не найдете таких замечательных флячков! Это ж прелесть, это небо на языке, это ж лучшее и самое дешевое снидание! Та покушайте мои флячки!..

...Если кто-нибудь из вас ел прямо на базаре, стоя рядом с пылающей жаровней, из глиняной миски и обязательно шершавой деревянной ложкой горячие, обжигающие рот, наперченные, залитые сметаной, пересыпанные колендрой (кориандр. – А.К.), резаным луком, зубками чеснока, оранжевой паприкой, душистые от лаврового листа и петрушки, засыпанные мелко натертым сыром, приготовленные из рубленого коровьего желудка свежие и пахучие флячки, или по-русски рубцы, тот поймет, как трудно было удержаться, чтобы не сломать голову последнему моему рублю!»

Песня, поэма? Да, пожалуй, именно флячки достойны звания фирменного харьковского блюда – и аминь. Хотя, знаете, почему бы в меню им не соседствовать с «жареной бараниной по-харьковски – с чесноком на сливочном масле» и – никто же не против? – «томатами по-харьковски» (и снова с чесноком) и «харьковскими блинчатыми пирожками» (с перцем)?

Нет, все-таки не прав был Пушкин, признававшийся в «Путешествии в Арзрум во время похода 1829 года» (1835): «Мне предстоял путь через Курск и Харьков; но я своротил на прямую тифлисскую дорогу, жертвуя хорошим обедом в курском трактире (что не безделица в наших путешествиях) и не любопытствуя посетить Харьковский университет, который не стоит курской ресторации». Бог с ним, с Харьковским университетом, – но флячки, флячки-то!

Харьков


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Однажды Пушкин повстречался с Печориным

Однажды Пушкин повстречался с Печориным

Андрей Щербак-Жуков

Литературные чтения и экранизации на II фестивале детского кино «Хрустальный ИсточникЪ»

0
3032
Педагог сегодня должен быть больше, чем простым транслятором знаний

Педагог сегодня должен быть больше, чем простым транслятором знаний

Наталья Савицкая

Вчерашние выпускники вузов зачастую не понимают, что их миссия намного шире профессиональных стандартов

0
5022
Вечный город вобрал в себя все слои современности

Вечный город вобрал в себя все слои современности

Анастасия Башкатова

В Москве можно увидеть Рим, который происходит снова и снова

0
4025
Венгрию пытаются лишить председательства в ЕС

Венгрию пытаются лишить председательства в ЕС

Геннадий Петров

Способ "наказания" Орбана за симпатии к Кремлю озвучен

0
4050

Другие новости