Сева Арматурин Поэт, культуртрегер, куратор проекта «Вселенная» Николай Милешкин рассказал об антологии «Уйти. Остаться. Жить» в целом, представил второй ее том и несколько книг из мемориальной серии «Поэты Литературных чтений «Они ушли. Они остались». В частности – «Еще одно имя Богу» Михаила Фельдмана (1952–1988), «Прозрачный циферблат» Владимира Полетаева (1951–1970), «Грубей и небесней» Алексея Сомова (1976–2013).
Здание Донской государственной публичной библиотеки встретило гостей плакатом с надписью «Начинай читать сейчас», на котором был изображен маленький мальчик в летном шлеме и летных очках образца 1930–1940-х годов со старинной, видавшей виды книгой в руках, а также тщательно поставленным спектаклем безопасности со всей сопутствующей машинерией досмотра при входе. На стенах выставочного зала библиотеки висела абстрактная живопись.
Милешкин читал стихи Полетаева и Фельдмана. И много – Александра Егорова (1956–1993), поэта и переводчика, жившего в подмосковной Лобне. Биофизик и поэт, «прадед Заозерной школы» (группа поэтов Ростовской области. – «НГ-EL») Борис Режабек поделился воспоминаниями о друге своей ростовской молодости Борисе Габриловиче (1950–1970). К воспоминаниям и чтению стихов Габриловича присоединился еще один «заозерщик» – Игорь Бондаревский.
«Вишенкой на торте» и одновременно приглашением зрителей совершить переход из атмосферы художественного авангарда периода второй волны и поэзии 1960–1980-х в реальность 1990-х – нулевых стали краткий обзор (с видео) музыкально-поэтического наследия Янки Дягилевой (1966–1991) и жесткие стихи Алексея Сомова. Правда, на этой, кульминационной ноте бόльшая часть немногочисленной публики покинула зал, включая забавную старушку с четырьмя гвоздиками и своеобразными комментариями на все случаи вечера. Остались одни поэты, их терпеливые спутницы и юноша в очках, скромно пожелавший остаться неизвестным.
Кстати, радует, что на этой презентации, как и на еще одном поэтическом мероприятии, проходившем в эти дни в Ростове, уже привычный контингент ходящих – люди за 40, седеющие или совсем седые, – был наконец-то разбавлен совсем юной кровью.
Ростов-на-Дону
комментарии(0)