0
2471
Газета Печатная версия

24.11.2021 20:30:00

А я вот ничего не понимаю

Николай Милешкин об инфильтрации жизни и поэзии, припоминании любви к ближнему и интересе к смерти

Тэги: поэзия, малаховка, верлибр, минимализм, армения, москва, девяностые

Николай Владимирович Милешкин (р. 1975) – поэт, культуртрегер. Родился и живет в Москве. Учился в Московской государственной академии печати и Университете истории культуры. Один из основателей и участник рок-группы «Аскет» (1990–2004). В 2013–2014 годах вел рубрику «Литературные окрестности» в газете «Малаховский вестник». С 2014 года член редколлегии Международного альманаха литературы и искусства «Среда». Куратор проекта «Вселенная»: литературные встречи, концерты, лекции, выставки» (с 2013 по 2020 год носил название «Литературный клуб «Стихотворный бегемот»). Один из составителей антологии «Уйти. Остаться. Жить», посвященной рано ушедшим из жизни поэтам. Как поэт много публиковался в российской периодике. Стихи переведены на английский, армянский, испанский, немецкий, японский языки. Автор книги стихов «Как можно не быть счастливым…» (2017). Ведет психотерапевтическую группу – системно-феноменологический подход, метод Берта Хеллингера.

поэзия, малаховка, верлибр, минимализм, армения, москва, девяностые Жизнь парадоксальна. И письменный стол может быть похож на мать-и-мачеху. Казимир Малевич. Письменный стол и комната. 1913. Собрание наследников Малевича

Николай Милешкин, деятельность которого в литературном процессе началась еще в 1990-е годы, работает в литературе сразу в нескольких направлениях. В первую очередь он культуртрегер, который уже примерно восемь лет на литературных площадках Москвы и Подмосковья курирует свой литературный клуб, где выступают не только поэты, прозаики и драматурги, но и художники, фотохудожники, музыканты, режиссеры. Во-вторых, он поэт, работающий в жанре минимализма. В-третьих, он антологист и архивист, скрупулезно работающий с архивами ушедших поэтов. С Николаем МИЛЕШКИНЫМ поговорила Елена КУКИНА.

– Николай, расскажите, как вы пишете стихи? Они просто приходят? Бывает ли какая-то подготовка или, может быть, предчувствие стихотворения?

– Часто появляется некое чувство, или пред-чувствие, когда слов еще нет (тут, конечно, вспоминается поэт Владимир Герцик сотоварищи с их пресемантикой, впрочем, они не первые, кто об этом заговорил), потом это чувство/предчувствие вербализуется. Но бывает и по-другому: приходит в голову какая-то забавная (или совсем не забавная) игра слов, и из этого рождается стихотворение.

– Как часто вы пишете? От чего это зависит?

– В общем, не очень часто. У меня в отличие от многих авторов нет ощущения, что если я давно ничего не писал, то «исписался», «я больше не поэт» и т.д. Всегда есть чем заняться. Но замечал, что чаще пишу в период интенсивных переживаний, причем неважно – радостных или тяжелых.

– Что для вас смешно так, чтобы действительно смеяться – Жванецкий? Литература абсурда? Лингвистические анекдоты? Комедии положений?

– Сложно сказать. Конечно, Хармс и Введенский. Недавно в статье прочел процитированную фразу последнего «письменный как мать-и-мачеха стол», и снова «действительно смеялся», пользуясь вашим выражением. Но вообще смешным для меня может быть многое: и Жванецкий, и бытовые ситуации, и просто люблю анекдоты (не только лингвистические).

– А все-таки комедии положений вас смешат?

– Да. Одно время у меня был «театральный запой», ходил два-три раза в неделю в театры (к счастью, в Москве их много), и в репертуаре были смешные комедии положений. Правда, в основном классические: в этом жанре, мне кажется, сейчас сложнее что-то настоящее создать, – слишком долгая и богатая традиция, тяжело не повторяться.

– Но юмор – это не всегда о том, чтобы смеяться. Близок ли вам грустный юмор? Если да, назовите, пожалуйста, что или кто именно.

– У моих любимых поэтов-минималистов часто встречается «грустный юмор». Например, моностих Александра Макарова-Кроткова «не дай мне силы Господи» (называется он – «Молитва») я часто вспоминаю. Или вот у Ивана Ахметьева: «зоотечественники». Вообще же у авторов, имеющих чувство юмора, часто появляется юмор и тот, и другой.

– Парадокс часто встречается в ваших стихах. А чувствуете ли вы его и как часть жизни?

– Конечно. Надя Делаланд в статье о моих стихах писала: «Николай Милешкин, на мой взгляд, относится к числу тех поэтов, у которых жизнь и поэзия инфильтруются друг в друга, постепенно становясь неразрывным целым». И это правда. В жизни я часто ощущаю парадокс, у меня есть стихотворение «а я вот/ ничего не понимаю// и ничего –/ живу», – оно очень точно отражает мое ощущение в этом мире.

– Что делает короткое высказывание стихотворением? Например, одно из ваших новых стихотворений (с посвящением Е.К.) «чикатило/ тоже филолог» может быть прочитано как констатация факта. Или ваш же текст-однослов «убьюждения» – удачный окказионализм, а, например, «левее Лимонова» (Герман Лукомников) – просто меткая характеристика. Обычно говорят о поэтическом контексте. Есть ли что-то еще, как вы думаете?

– Поэтический, и – шире – социокультурный контекст, конечно. Чувствительный не только к поэзии, но и в целом к языку человек почувствует тонкие нюансы и получит эстетическое удовольствие, а не только считает некий «смысл» или констатацию факта. Но, отвечая на первую часть вопроса, о том, что делает короткое высказывание стихотворением, скажу, что я сторонник той формальной точки зрения, согласно которой «стихи – то, что в столбик, проза – то, что в строчку». Потому что, когда начинается разговор, скажем, о «веществе поэзии», это может быть интересно (если автор теории талантлив), но в этом случае мы вступаем в область исключительно субъективную: один человек это «вещество» чувствует, другой – нет. Или каждый чувствует в чем-то своем. И доказать ничего невозможно.

– Можете процитировать несколько самых любимых стихотворений других поэтов-минималистов?

– Они в разные периоды жизни разные. Но вот, например, у Ахметьева: «образованность/ и версификационная ловкость // что еще/ черт/ ручка перестала писать». Или его же: «глядеть глядеть/ на падающий снег».

– Как поэты-минималисты, и вы в частности, относятся к смешным эстрадным стихам, таким как у Владимира Вишневского и Игоря Губермана? Занимают ли они какое-то место в истории минимализма? Вообще – поэзия ли это?

– За всех сказать не могу, но мне в целом эти авторы не близки. Но в огромном количестве написанного ими, безусловно, можно найти хорошие тексты. Относительно того, что для меня поэзия, я уже писал, так что – да, поэзия, которая может нравиться или не нравиться.

– Вам правда нравится Есенин? А кто еще любим из классиков?

– Да, нравится. Есть такой штамп, что поэту нравятся только эстетически близкие авторы – не важно, в прошлом или настоящем. По счастью, у меня дело обстоит иначе, и мне нравятся поэты совершенно разные. Именно Есенин к любимым не относится, но считаю его очень талантливым. «Классика» же – понятие условное. Люблю таких поэтов, как Пастернак (особенно ранний), Хлебников, Крученых, из века XIX – Николай Гнедич и Николай Огарев, особенно ранний (и не потому, что они мои тезки).

– Как для культуртрегера в чем для вас главный критерий достойного стихотворения, достойного автора?

– В одном из интервью я говорил, что для культуртрегерской деятельности нужна иллюзия наличия объективных критериев оценки качества текста (ведь как-то же нужно себе объяснять, почему ты приглашаешь выступать в клуб одного автора, а другому отказываешь). Но, конечно, таких критериев не существует: на каждый аргумент можно привести контраргумент – с примерами. И это хорошо: как только ты сформулировал для себя понимание «как должно быть», тут же появляется автор, который пишет «не так», но ты признаёшь, что это здорово. Так же и по отношению к культуре в целом: как только какая-то эпоха сформулировала для себя критерий «правильности», тут же появляются молодые и дерзкие (или не очень молодые и совсем не дерзкие), которые начинают творить по-другому, «неправильно». Искусство – это чудо, как это ни банально, и ни в какие критерии и схемы не укладывается.

– Всегда ли вы выбираете автора для вечера именно потому, что он вам от души нравится? Или бывает, что вы понимаете: он может быть интересен зрителям? Есть ли дистанция между вами-читателем и вами-культуртрегером?

– Такой дистанции нет в том смысле, что я всегда приглашаю авторов, которых считаю интересными, талантливыми (пользуясь той самой иллюзией, о которой мы говорили выше). Но, конечно, тексты автора мне могут быть не близки эмоционально – вряд ли бы я нашел столько близких по духу авторов для почти еженедельных мероприятий на протяжении вот уже почти восьми лет. Да и задачи такой не стояло.

– Что самое трудное в культуртрегерской деятельности?

– Мне нравится то, что я делаю… Поэтому, наверное, самое сложное – совмещать неоплачиваемую культуртрегерскую деятельность с практической жизнью, с необходимостью как-то зарабатывать деньги. И еще – когда автор отменяет выступление за день или даже за несколько часов до начала.

– Вы с коллегами выпускаете антологию рано ушедших поэтов «Уйти. Остаться. Жить», книжную серию антологии, проводите акции памяти, встречи, посвященные отдельным авторам, а также литературные чтения «Они ушли. Они остались». Откуда у вас интерес к этой теме?

– Я не с самого начала в этом проекте. Я просто как зритель ходил на Чтения, мне было очень интересно. Потом я стал предлагать Борису Кутенкову рано ушедших поэтов для Чтений, и, когда их количество стало достаточно большим, они с Еленой Семеновой пригласили меня «стать третьим». Откуда интерес к теме… Я – человек, склонный к тяжелым психологическим состояниям, и тема смерти в моем сознании постоянно присутствует. К тому же с юности я стал замечать, что испытываю чувство вины по отношению к тем, кто рано ушел из жизни…. Ничего хорошего в этом нет, но это так. И, занимаясь рано ушедшими, я как будто компенсирую несуществующую вину и испытываю некоторое облегчение. Впрочем, это еще и само по себе очень интересно, особенно – открывать мало кому известных талантливых авторов.

– Сопоставляете ли вы это со своей смертностью? Часто ли думаете о смерти?

– Часто. Есть еще один момент, связанный с антологией… В процессе работы ловлю себя на том, что каждый раз как будто пытаюсь понять, разгадать, отчего поэт рано ушел, что именно к этому привело. И не только в случае самоубийства. Кажется, что, если поймешь, почувствуешь – это может уберечь тебя от каких-то неправильных решений. Хотя, возможно, это иллюзия.

– Давайте вернемся к стихам. Расскажите о своей книге.

– На выступлении в моем клубе поэт, переводчик и прозаик Владимир Микушевич спросил меня про мою книгу, как бы предполагая, что она есть. Я сказал, что книги нет, он ответил что-то в том смысле, что пора бы. Присутствовавший там же поэт, издатель Владимир Пряхин после встречи подошел ко мне и сказал: «А давайте выпустим…» Так первая книга «Как можно не быть счастливым…» появилась в книжной серии альманаха «Среда». И Микушевич написал предисловие. О стихах говорить мне сложно, их нужно читать, а книга есть в Сети для бесплатного скачивания на сайте журнала «Формаслов».

– Планируете ли новую?

– Александр Переверзин, поэт и главный редактор издательства «Воймега», как-то сказал, что если название у книги есть, то она обязательно выйдет… Так вот, название у моей новой книги уже есть – «Жизнь удалась», по одному из стихотворений. Дело за малым – найти людей, которые ее выпустят.

– Любите ли вы людей в целом?

– Сергей Николаевич Лазарев, современный автор, пишущий, скажем так, на духовные темы, где-то сказал, что любовь к ближнему – имманентно присущее любому человеку чувство. Просто у некоторых людей оно «завалено» обидами, претензиями, детскими травмами. И для меня «откапывание», или, пользуясь сократовской формулой, «припоминание» этого чувства, – это самое и интересное и в то же время самое достойное для человека занятие.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


COVID-19 не стал помехой в лечении ВИЧ в столице

COVID-19 не стал помехой в лечении ВИЧ в столице

Елена Крапчатова

А уровень скрининга на вирус иммунодецицита вернулся к «доковидному» уровню

0
411
Культ гостя никто не отменял

Культ гостя никто не отменял

Андрей Щербак-Жуков

Светлана Некрасова

Семинар-совещание в Махачкале собрал молодых писателей со всей России

0
1923
Я жаден до людей

Я жаден до людей

Наталия Пряничникова

Пространство, полностью предоставленное поэту

0
265
У нас. Корниловская премия в «Середникове». Лауреаты премии Искандера. Первый иллюстратор Льва Толстого

У нас. Корниловская премия в «Середникове». Лауреаты премии Искандера. Первый иллюстратор Льва Толстого

«НГ-EL»

0
663

Другие новости

Загрузка...