0
4059
Газета Печатная версия

23.03.2022 20:30:00

Это был бал у Воланда

Игорь Савельев об идеологическом контроле, любви к клоунскому жанру и затянувшихся попытках заняться сексом

Тэги: путин, ссср, воланд, гамлет, министерство культуры, ньютон, велимир хлебников, марс, терешкова, москва, литинститут, пушкинская площадь, харьков

Игорь Викторович Савельев (р. 1983) – прозаик, критик. Родился в Уфе. Окончил филологический факультет Башкирского государственного университета и аспирантуру кафедры русской литературы и фольклора. Работал обозревателем сайта РБК-Уфа, редактором ежедневной газеты Московского международного кинофестиваля «Манеж – MIFF Daily». С 2004 года публикуется как критик и прозаик в российской периодике. Автор книг «Бледный город», «Портвейн, Кобейн и связанные руки» (в соавторстве с Андреем Юртаевым), «Вверх на малиновом козле» (2015), «Без тормозов» (2016). Финалист премии «Дебют» в номинации «Драматургия» (2008), лауреат премии журнала «Урал» в номинации «Литературная критика» (2008), Государственной республиканской премии им. Шайхзады Бабича в области литературы и искусства (за роман «Терешкова летит на Марс» (2013), национальной литературной премии «Лицей» имени А.С. Пушкина (2018). В 2015–2016 годы вышла серия «Проза отчаянного поколения. Игорь Савельев» из четырех книг. В 2020 году Редакция Елены Шубиной выпустила роман «Как тебе такое, Iron Mask?».

(путин, ссср, воланд, гамлет, министерство культуры, ньютон, велимир хлебников, марс, терешкова, москва, литинститут, пушкинская площадь, харьков Писатели надели все свои цацки, топорщили бороды и грезили, что теперь-то вернут идеологию. Иероним Босх. Концерт в яйце. 1561. Дворец изящных искусств, Лилль, Франция

Игра, мозаика, карнавал и пародия – вот инструменты прозы одного из талантливых на сегодняшний день молодых прозаиков Игоря Савельева. О современной прозе, театре и поколении писателей, дебютировавших в нулевые годы, с Игорем САВЕЛЬЕВЫМ побеседовал Юрий ТАТАРЕНКО.

– Игорь, в 2007 году вы были на встрече Путина с литераторами. С тех пор не виделись, не общались?

– В таком формате напрямую больше не общались, а видел я его в последний раз в 2013 году на очень странном мероприятии, которое называлось, кажется, «Российское литературное собрание». О, это был прямо бал у Воланда. Писатели надели все свои цацки, топорщили бороды и грезили, что теперь-то вернут идеологию, поменяют Конституцию (это случилось, но много позже) и дадут им госдачи. Кажется, очередная попытка восстановить Союз писателей СССР – это уже похоже на какие-то затянувшиеся попытки заняться сексом, когда обе стороны (власть и 90% писательской массы) хотят одного и того же, но у кого-то из них, извините, не получается.

– На премии «Лицей» выстрелила ваша повесть «Ложь Гамлета» о заказном «расследовании» против модного театрального режиссера, попавшего в опалу у властей. Вы считаете себя театралом? Ваше мнение о спектаклях и фильмах Кирилла Серебренникова.

– К сожалению, театры совсем выпали из моего поля зрения после переезда. В отличие от кино, которое можно смотреть в любое время суток (и часто приходится ночью или еще в какое-то нетривиальное время), к графику театров сложно подстроиться. Поэтому я с некоторой завистью наблюдаю за теми друзьями, кто регулярно ходит куда-нибудь – в «Современник» или Театр Наций. Или в Гоголь-центр. Пытаюсь компенсировать это киноплощадками. Помимо Московского фестиваля, это фестиваль «Стрелка», это внутренние фестивали и события кинотеатра «Художественный» и прочее.

Как режиссер Кирилл Серебренников, пожалуй, не герой моего романа, хотя мне понравились и «Лето», и «Петровы в гриппе», и я всегда стараюсь следить за тем, что он делает, по крайней мере в кино. Но для меня «коллективный Серебренников» – это еще и его ученики, талантливые ребята, которые много интересного сегодня делают не только на сцене и на экране, но и на смежных площадках. Я говорю про Филиппа Авдеева, Сашу Горчилина…

«Ложь Гамлета» была откликом не только конкретно на арест Серебренникова и «театральное дело», но и на то, что в то время – 2017, 2018 годы – творилось вокруг театральной сцены: полулегальные запреты спектаклей, какие-то возмущенные активисты, какие-то свиные головы на сцене МХТ… Косвенно это затронуло и киноэкран. Если мы вспомним историю «Матильды» Алексея Учителя, то это тот же антураж с митингами НОД возле кинозалов. Этот всплеск безумия вызвал у меня желание откликнуться художественным текстом. Я рад, что он был оценен на «Лицее». Сейчас, спустя несколько лет, на этот текст вдруг обратило внимание французское издательство, мы подписали контракт, надеюсь, что-то получится. Но в принципе не скажу, что повесть была замечена критикой или читателями, тем более она не выходила под отдельной книжной обложкой, то есть не присутствовала на книжном рынке. Когда-то, когда Кирилл Серебренников был только-только освобожден, я хотел через общих знакомых передать ему журнал или сборник с этим текстом, но, если не ошибаюсь, из этого ничего не вышло.

– Однажды вы заявили, что писателю никто ничего не должен. А актеру областного драмтеатра? Музыканту оркестра филармонии? Может, и Министерство культуры РФ не должно существовать?

– Это не то что «вырвано из контекста», но это долгое эхо дискуссии, в которой я периодически уже много-много лет вынужден участвовать, потому что по молодости участвовал в дискуссии с властью об «экономическом запрете на профессию». Если быть точным, государство не должно давать писателю прямые субсидии, потому что это в конце концов оказывается связано с идеологическим контролем или его попытками.

Идеальный формат – когда государство создает инфраструктуру, в которой то, что создается писателем, может легко дойти до массового читателя. Это может быть связано с налоговой поддержкой независимых книжных магазинов, как во Франции, с грантами издателям или с чем угодно. Когда будет построена инфраструктура, то читатель, которому облегчат доступ к современной литературе, будет в состоянии поддержать и писателя, и культурные институты, будь то толстые журналы, небольшие издатели или что-то еще. Потому что сегодня у нас есть монополия на издательском рынке, выжженная земля в системе книготорговли, огромные цены на книги, которые ничем не субсидируются для конечного покупателя и т.д.

Я не специалист по экономике театров и филармоний, но если там возможна подобная схема взамен схемы, когда артист получает зарплату от государства, вероятно, стоит рассмотреть и ее. Я не знаю. Я знаю только про литературу.

– Два года назад вы уехали на ПМЖ в Москву. Чему вас научила жизнь в столице?

– Научила, пожалуй, двум вещам. Первая связана с литературой, вторая нет. Первая – я ошибочно считал, что многие мои провалы в «литературной карьере» связаны с местоположением. В общем, это не бином Ньютона – догадаться, что если ты не попадаешь в какие-то обзоры (сейчас можно сказать: в поле зрения профильных телеграм-каналов), тебя не зовут в какие-то коллективные сборники и прочие проекты и авантюры, то это потому, что ты физически не попался на глаза нужным людям в нужное время. Потому что для меня 70% таких историй начинались с того, что ты в кулуарах книжной ярмарки чокнулся коньяком с N, и она сказала: «Ой, кстати, а вот мы сейчас такой сборник делаем…» В какие-то особо ответственные моменты (например, первые два месяца после выхода книги) я начинал летать в Москву как на работу, тратил уйму денег, пытался везде успеть, злился, что книга плохо продалась – наверное, потому, что я не попал на ту телепередачу или не сделал ту презентацию.

В итоге я переехал, и оказалось, что дело совершенно не в этом. Это, пожалуй, первое важное открытие. Второе – что не надо хвататься за работу, она тебя и так везде найдет. Я ведь с 19 лет весь такой правильный клерк с трудовой книжкой и жизнью по заводскому гудку. Таким и переехал в Москву – в воскресенье прилетел, а с понедельника вышел в «Вышку» и проработал в штате полтора года. Почему-то именно в Москве это стало особенно трудно – и психологически, и потому, что рабочая рутина стала прямо ощутимо мешать не только литературе, про нее уж речи нет, но и нарождавшимся проектам в области кино. В общем, весной 2021 года я понял, что еще немного и выйду в окно, и просто уволился в никуда. В итоге сегодня я самозанятый и без работы не оставался ни на один день. Измордован, правда, не меньше, чем раньше, и это следующая проблема, которую надо решать.

– Мне, как и вам, очень нравятся стихи Анны Русс. А сами пробовали писать в рифму?

– Конечно, пробовал, но это не стоит обсуждения. Это все было очень бездарно и беспомощно. В последний раз, наверное, в старших классах, но, справедливости ради, я попытался написать лишь парочку стихов. Несколько лучше мне даются пародии на плохие стихи. Я вообще втайне люблю некий клоунский жанр – и, возможно, к нему однажды приду окончательно: при работе над прозой настоящий кайф мне доставляют только стилизации под, например, газетные статьи, я не мог себе отказать в удовольствии в нескольких текстах. Если вы читали то, что было издано под названием «Как тебе такое, Iron Mask?», то могли заметить там несколько таких стилизаций, которые, наверное, в несколько раз больше настоящих газетных статей – потому что я просто не мог остановиться. А в киносценарии про Велимира Хлебникова, который я написал в прошлом году, есть персонаж – юный пролетарский поэт, который волею судьбы оказывается рядом с Хлебниковым в Харькове в разгар Гражданской войны. И я тоже сочинял за него стихи, это было гомерически смешно и в каком-то смысле прекрасно. Правда, при доработках мы все это выбросили, потому что рассудили, что в фильме о Хлебникове должны звучать только стихи Хлебникова.

– Как лучше всего развить писательский талант? Больше читать или писать? Чаще влюбляться или путешествовать?

– На этом этапе жизни отвечу очень скучно: читать. Потому что это, пожалуй, сейчас самый большой дефицит для меня самого. Из-за своей неначитанности я чувствую себя белой вороной в писательской среде. Это тем более чувствуется, что новое поколение писателей гораздо сильнее вовлечено в контекст современной мировой литературы, чем было наше и чем, наверное, предыдущее – те, кто пришел в литературу в 90-е. Конечно, писательская среда всегда была начитанна, но раньше, как мне кажется, все в большей степени росли и развивались дикарями. Сейчас вход в литературу все чаще через профильное образование нового формата (та же писательская магистратура «Вышки»), через писательские школы и курсы, которые во многом как раз строятся на плотном изучении современного мирового контекста – и российского, конечно. Это важно, и без этого рано или поздно проигрываешь. С первыми текстами можно быть ярким, оригинальным, но потом неизбежно придешь к тому, что твои книги будут глубоко вторичными и то, что ты делаешь, будет никому особо не интересно, потому что это изобретение велосипеда. К сожалению, так произошло со мной, и не уверен, что у меня получится догнать время.

– Кого вы причисляете к литераторам своего поколения? Что между вами общего?

– Тех, кто родился в 1980-х и дебютировал в нулевых. Тогда их называли «поколение двадцатилетних»: еще были попытки обнаружить что-то творчески общее, одно время много писали о «новом реализме», например. Кажется, осталось не очень много имен – тех, кто продолжает активно работать. Это Сергей Шаргунов, который писательскую активность несколько сменил на организационную – сейчас он и депутат, и главред «Юности». Это и Александр Снегирев, который сегодня сочетает писательство с работой в «Дружбе народов» и Литинституте. Это Алиса Ганиева, дружбой с которой я очень дорожу – и она остается одним из самых сильных прозаиков в нашем поколении. Еще можно назвать Ирину Богатыреву, Валерию Пустовую, которая, кажется, из критики переходит в прозу, Валеру Печейкина, который тоже развивает новые жанры…

Я с огромным интересом слежу за следующим поколением, за теми, кто родился в 1990-х, дебютировал недавно, и, кажется, у них большой потенциал. Например, Тимур Валитов, который недавно выпустил замечательный роман «Угловая комната», а до этого был известен не менее интересной «итальянской прозой», которую регулярно печатал журнал «Знамя». Это Вячеслав Ставецкий с очень интересной книгой «Жизнь А.Г.», Вера Богданова, Степан Гаврилов, Евгения Некрасова, Булат Ханов, Сергей Вересков, Владислав Городецкий… В этом сегменте имен гораздо больше, что неудивительно, ведь наше поколение прошло довольно сильный отсев – многие выпали из профессии. А молодым это еще предстоит. Искать содержательную общность – занятие неблагодарное. В былые времена я мог вешать лапшу на уши на эту тему километрами. Но сейчас сам не очень в это верю. У нас, образца нулевых годов, было общее одно – нам казалось, что мы короли мира и вот-вот шапками закидаем всех в русской литературе. И для этого были некоторые предпосылки, главным образом связанные с восстановлением индустрии – издательской, премиальной, книготорговой – после разрухи 90-х. Ну и мы, конечно, держались заодно – такие проекты, как «Дебют», этому способствовали. Но новое поколение, о котором я говорил выше, еще более амбициозное и сплоченное, впрочем, это естественно. У них есть опции, которых не было у нас (например, новые институты вхождения в профессию – типа курсов и магистратур; институт агентов), ну и эффект новизны. Они так же опьянены друг другом, как мы 10–15 лет назад.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Федун покидает должность вице-президента "Лукойла"

Федун покидает должность вице-президента "Лукойла"

0
219
Колумбия. Власти собираются запретить бои быков

Колумбия. Власти собираются запретить бои быков

0
218
Ловушка для российской нефти окажется пустой

Ловушка для российской нефти окажется пустой

Михаил Сергеев

Без участия Индии и Китая ограничить рост цены российских углеводородов не получится

0
611
Спикер Народного совета ЛНР Денис Мирошниченко выступит в Госдуме 28 июня

Спикер Народного совета ЛНР Денис Мирошниченко выступит в Госдуме 28 июня

0
227

Другие новости