Крым как место рождения российского кинематографа

«Кавказскую пленницу» Леонида Гайдая снимали в Крыму, в районе Алушты. Кадр из фильма «Кавказская пленница, или Новые приключения Шурика». 1967

Этой книгой Александр Люсый продолжил свое исследование крымского текста русской литературы. На этот раз в поле зрения автора попал кинотекст. Крым, напоминает Люсый, является местом рождения российского кинематографа (достаточно вспомнить первый полнометражный фильм «Оборона Севастополя», премьера которого состоялась в царском дворце в Ливадии в 1911 году). А снятая на полуострове лента «За счастьем» режиссера Евгения Бауэра (1919) стала, по мнению автора, учреждающим явлением крымского кинотекста, сравнимого разве что с «Тавридой» Семена Боброва, первопоэта крымского текста.

Черпая сюжеты из литературы, кино, как известно, влияет на судьбу литературы и культуры в целом. Так, фильм Бауэра повлиял на Владимира Набокова. В частности, набоковская «Лолита», как пишет Люсый, в значительной степени является продуктом переработки семантических ходов режиссера.

Люсый рассматривает немало кинолент, связанных с полуостровом. Здесь и «Кавказская пленница» Леонида Гайдая (ее снимали в Крыму, в районе Алушты, где и произошла мифологизация мест съемки). И «Девятая рота» Федора Бондарчука. И «Коктебель» Алексея Попогребского и Бориса Хлебникова. Фильмов много. И каждый из них автор рифмует с литературой, находит неожиданные связи и ассоциации.

Александр Люсый. Кино. Потоки. «Здесь будут странствовать глаза…» – СПб.: Алетейя, 2023. – 250 с.

Кинотекст в большей степени, чем обычное художественное произведение, вовлечен в процесс межкультурной коммуникации. Исходя из динамики движущихся картинок, Люсый последовательно раскрывает ключевые аспекты визуализации кинопроектов, показывает читателю багаж визуальных метафор. Вообще о языке кино говорится немало и в самых разных контекстах. Эйзенштейн, Ветров и многие другие теоретики и практики кинематографа возникают спонтанно, становятся центральными персонажами главок и фрагментов, а затем уходят в тень, чтобы снова неожиданно появиться там, где их совсем не ждешь.

Книга, таким образом, движется скачками – от главки к главке, от сюжета к сюжету, от метафоры к метафоре. Сама же она построена по принципу артхаусного кино – сложного, но все же поддающегося истолкованию. Динамичный киноглаз фиксирует сложные процессы осмысления себя и мира, а автор, в свою очередь, фиксирует то, что увидел и понял.

Всего книга состоит из 10 глав, предисловия и послесловия. Назовем некоторые из них: «Брат-1» и «Брат-2»: неснятая кинофилософия», «Кинокарты: гендерная вибрация географии и новая организация восприятия пространства», «Жажда пыли: итоги и перспективы трансчеловеческого (не) существования, цифрового и поэтического».

В заключение отметим, что книга хорошо издана: дизайн, бумага на должном уровне. Жаль только, что издатели не нашли возможности приложить к сборнику именной указатель.