Александр Карпенко
Во сне все сближается, переходит одно в другое – пространство во время, время в пространство.
Карл Брюллов. Сон молодой девушки перед рассветом. 1830–1833.
Государственный музей изобразительных искусств им. А.С. Пушкина
«Школьный двор» – это тонкая, умная, увлекательная книга о поколении одесских школьников, учившихся в 60–70-х годах прошлого века. Эти дети талантливы, креативны, смышлены, изобретательны. Вокруг главной героини сложился маленький детский коллектив. Это целая портретная галерея разнообразных характеров. Уже в раннем детстве у ребят проявляются особенности, которые будут выделять их и среди взрослых людей, когда они вырастут. Вместе с тем это обычные дети, которые шалят, ругаются, курят на переменах. Школьные рассказы Веры Зубаревой читаются как приключенческие. Никогда не угадаешь в начале главы, чем все закончится, и с нетерпением ждешь развязки. Поражает, как много подробностей сохранилось в памяти из раннего периода жизни автора. Конечно, в повести многое было додумано. Но, если в реальности было мало интересного, сколько ни домысливай, книга не состоится.
Каждая глава «Школьного двора» являет собой отдельный рассказ. На примере судеб одноклассников Вера Зубарева показывает, как быстро и неожиданно меняется жизнь: от счастья и востребованности – до горя, покинутости, болезней и смерти. Как стремительна и порой немилосердна судьба человека. «Школьный двор» – книга философская, десантирующая читателей в далекое детство. «Прихотливый, независимый и, несомненно, ранимый мир открылся мне» – так высказалась о творчестве Веры Зубаревой Белла Ахмадулина. Эта характеристика верна, на мой взгляд, и по отношению к новой повести Зубаревой. Школа – это своеобразная детско-юношеская плавильня духа. После школы человек может пойти в любую сторону. Порой он, подобно витязю на распутье, не знает, куда ему идти. Такое незнание себя, открытость ветрам рождает самые причудливые хитросплетения судеб.
Слово «двор», которое присутствует в названии книги, сразу притягивает к себе внимание. Дворовый. Двор чудес. Печатный двор. Дворянин. Это слово в русском языке часто меняет свой смысл. У Веры Зубаревой двор – это пространство вне жилища, где можно погулять, встретить друзей. Место тайных свиданий. У меня в детстве тоже был свой двор – я родился и вырос в частном доме. И многое приобрел. Жизнь каждого человека по-своему интересна. Только что из прожитого остается у нас в активной памяти?
«Сохранится ли накопленное годами или канет в Лету, как сон или беглые воспоминания?» – задает себе вопрос Вера Зубарева. Судя по новой книге, многое у автора сохранилось в памяти. «У пера – своя правда», – говорит Зубарева. Возможно, какие-то фрагменты выписаны в повести ярче, чем это происходило в реальности. Это похоже на дополнительную лампочку в люстре: от лучшей освещенности выигрывают все.
«Школьный двор» – книга настолько увлекательная, что не сразу задумываешься о том, что она автобиографична. От первого лица здесь повествует не «лирическая героиня», а сама Вера Зубарева. Характер человека не так сильно меняется со временем, и некоторые черты, присущие главной героине «Двора», можно заметить у Зубаревой и в настоящее время:
«У меня действительно были очень развиты ассоциативная память и образное мышление. И еще логика. Все, что в это не укладывалось, проходило мимо моего сознания».
|
|
Вера Зубарева. Школьный двор. – М.: Флобериум / RUGRAM, 2025. – 236 с. (Mainstream Collection). |
На что сразу обращаешь внимание в повести? Автору хорошо удаются диалоги. Произведение Зубаревой смело можно ставить на сцене или экранизировать. Речь героев пестрит разнообразным юмором. Приведу примеры. У девочек в беседе вдруг выскакивает неожиданная цитата: «Свобода – это осознанная необходимость». Они начинают отчаянно спорить, кому принадлежит это изречение. Конечно, маленькие школьницы ни Спинозу, ни Гегеля не читали. Подозрение падает на Шекспира, и это выглядит смешным и забавным. Юмор усиливается, когда юные первоклассницы начинают спорить, в какой именно пьесе Шекспир произнес эти слова, в «Ромео и Джульетте» или в «Гамлете». Как будто семилетние девочки давно уже прочли «Гамлета».
Приведу еще один забавный фрагмент.
«Ну как там, в Германии? – осведомилась Феля, прихлебнув из чашки. – Лучше, чем у нас в Одессе? Да ты не боись, мы никому не скажем, мы же сами немцы, – окончательно развеселилась Феля. – Ну, то есть из немецкой спецшколы. Будем хорошо учиться, и нас зашлют в Германию».
Это настоящий фонтан юмора. У девочек было вдохновение. Любит пошутить и сама Вера Зубарева. Ее авторская ремарка «пожилой физрук, тридцати пяти лет» заставляет вспомнить фразу, которую порой приписывают Александру Сергеевичу: «Вошел старик тридцати лет». Видимо, неслучайно действие происходит в школе имени Пушкина. Много в книге и других аллюзий и реминисценций.
Школьное время для маленького человека – это его золотой век. Многое в ту пору было естественным, само собой разумеющимся – и анализу не подлежало. В своей повести Вера Зубарева снова становится маленькой девочкой, возвращаясь к истокам. Порой из будущего в прошлое прорывается ее нынешняя ипостась, умудренная жизнью, и чужеродным элементом там не становится. «Мы сами стали на один год ближе к исчезновению», – пишет автор, и приходит понимание, что школьные годы – это маленькая жизнь, которая неизбежно когда-то заканчивается.
Вера Зубарева хорошо чувствует месторождения глубокого. Книга написана сочным и разнообразным языком. В диалогах между подростками автор часто использует молодежный сленг: жрачка, чувиха, в отпаде, грохнули (рассмеялись). Но чувство меры Зубаревой не изменяет: сленга у нее ровно столько, сколько необходимо. Зато какими яркими получились портреты героев!
На примере своих отношений с персонажем по имени Рита Вера размышляет о дружбе. Часто мы не понимаем, как возникает дружба. По всем законам физики подобное скорее отталкивает. И наоборот, противоположное часто сближает. Тот, кто любит говорить, остро нуждается в том, кто умеет слушать. Возникновение дружбы сложно предвидеть. Непонятно, как «пазл» одного человека входит в «пазл» другого. Для героини «Школьного двора» то, что объединило ее и Риту, – высокая загадка. Рита умела молчать о невыразимом. Она была «сфинксом». Но то, что в какой-то ситуации лучше помолчать, надо почувствовать сердцем. В рассказах Веры Зубаревой много невыразимого. Казалось бы, невинная игра в «Декамерон» обнажила у девочек бездны страдания. Становится понятным, что благополучных детей в мире мало, а семейное благополучие – это очень большое везение. В повести возникает ощущение братства маленьких людей. Школа объединяет и писателей, и читателей, и каждый может вспомнить собственное детство.
Рассказы Веры Зубаревой настолько увлекательны, что трудно оторваться от чтения. Повесть выходит далеко за рамки школьного периода. Мама Риты оказалась ветераном Великой Отечественной войны. По просьбам дочери она вспоминает мистические случаи из своей военной биографии. Сам город, на фоне которого происходит действие, – тоже большая школа жизни, где «все и вся переплетаются, от профессора до вора в законе». Город – это люди, поэтому город можно в той или иной степени воссоздать и на другой территории. Некоторые из школьных друзей Веры встретились с ней и в новой жизни, уже за рубежом. Сосредоточившись на друзьях и подругах, Вера начинает рассказывать о маме и папе только в одной из последних глав, когда ей нужно было покупать туфли для выпускного бала. Зато целая глава в книге посвящена старому дому. Есть в ней и стихи, которые были положены Верой на музыку еще тогда, в школьные годы:
Овеян сказкой добрый
старый дом,
Взойдет луна над черепичной
крышей,
Пробьют часы старинные
«динь-бом»,
И зашевелятся тихонько
мыши.
Здесь, в старом доме,
так во все года
Уютно, тихо и тепло
в ненастье,
Но я прощаюсь с домом
навсегда,
И не в его меня оставить
власти.
Мне будет жаль больших
кирпичных стен,
Больших часов, шуршанья
под порогом.
Как корку хлеба, я на черный
день
Возьму воспоминания в дорогу.
Воспоминания – это и есть богатство души. Удивительная особенность прозы Зубаревой – временами она неожиданно переходит в поэзию. Нет, я не имею в виду ранние стихи, которые процитированы выше. Главный для меня сюрприз – стихотворения в прозе, которые возникают в книге внезапно, без предупреждения. Так порой в классической прозе неожиданно появляются и завораживают воображение пейзажи. Я бы выделил, как поэтичные, две главы – «Розу ветров» и «Окно». Проза и поэзия у Веры Зубаревой равноценны. А между ними пролегает царство снов. У Зубаревой есть своя сновидческая теория относительности: «Во сне все сближается, переходит одно в другое – пространство во время, время в пространство». Вера много размышляет о времени: «Время – это логика жизни. Логика движения событий». Вспомним: это то, в чем она была сильна еще в детстве, – ассоциативная память, образное мышление и логика. Для творческого человека важно умело применять свои способности, заложенные с рождения.
Многоярусный талант Веры Зубаревой – это богатство жизни, радость мировосприятия. В заключительной главе книги писательница берет ноту, родственную вершинным произведениям Бетховена и Скрябина. К нам, читателям, приходят те ее герои, которых с нами уже нет. Это яркий финал, который только подтверждает невыдуманность историй «школьного двора». Когда патетика вытекает из логики, она сражает наповал. Мертвые встречаются с живыми на празднике жизни. Наступает катарсис. Они ушли, но они бессмертны, потому что стали страницами книги. Бессмертие – это и есть непрерывность жизни.
