0
1636
Газета Печатная версия

14.09.2021 15:13:00

Миру – эмир. Какое государство террористы построят в Афганистане

Тэги: афганистан, власть, политика, талибы, талибан, терроризм, иран, ислам, шариат, джихад, радикализм, экстремизм, общество, государство, барадар


16-9-2480.jpg
Духовный лидер талибов Хайбатулла
Ахундзада может оказаться закулисным,
но реальным правителем Афганистана. 
Фото Reuters
Террористическое и запрещенное в России движение «Талибан» обнародовало состав так называемого временного кабинета министров. Это позволило международной общественности чуть-чуть продвинуться в понимании того, какого типа государство строит в Афганистане радикальная группировка, стремительно захватившая практически всю страну.

Пока что известно, что талибы установили драконовские правила жизни для женщин. Они также преследуют и даже уничтожают своих политических противников и их родственников. Так, правящие террористы убили брата бывшего вице-президента Афганистана. Но при этом движение заявляет о себе как о государствообразующей силе, и для этого ему необходимо взаимодействовать с соседями страны и основными игроками в новой Большой игре на Востоке.

Если тактика более-менее определена, то о стратегии говорить рано. «Талибан» проявляет себя как очень закрытое сообщество. Поэтому мало что можно сказать о том, каким ему видится политическая система в завоеванной стране. Появились кое-какие предположения, но политологи и востоковеды опровергают их одно за другим.

Известно только, что талибы назвали свое государство «Исламский эмират Афганистан». Как во время своего предыдущего хозяйничанья в стране в 1990-х годах, они повсеместно вводят строгие шариатские суды. Чтобы понять намерения талибов, их сравнивают с другими исламскими политическими системами, с которыми мир познакомился в конце XX – начале XXI века.

Некоторые эксперты на Западе соотносят режим «Талибана» с исламской республикой в Иране, где существует формальная демократия, но верховный надзор осуществляет духовный лидер, рахбар, то есть дословно «кормчий». Это происходит в соответствии с традиционной шиитской доктриной «правления законоведа», или «велаят-е факих», приспособленной лидером исламской революции 1979 года имамом Рухоллой Мусави Хомейни для современного государства. СМИ пишут, что в «Талибане» такую роль может играть лидер самой группировки Хайбатулла Ахундзада. Он воспринял от «крестного» отца талибов, муллы Мухаммеда Омара, погибшего в 2013 году, титул «амир аль-муминин», то есть «повелитель правоверных». В 1996 году мулла Омар вышел в Кандагаре перед полевыми командирами, накинув на плечи хранящуюся в городе святыню – плащ пророка Мухаммеда, и так обрел верховную религиозную власть.

Другие эксперты, чтобы была какая-то точка опоры, сравнивают действия талибов с попыткой создания всемирного «халифата» силами террористической и запрещенной в России группировки «Исламское государство» (ИГ). Но талибы, судя по всему, ограничивают свою деятельность пределами Афганистана. Хотя возможна с их стороны помощь Пакистану в Кашмире – в благодарность за поддержку Исламабада, выпестовавшего талибов, обучившего и вооружившего их. Здесь же опять вопросы вызывает титул «амир аль-муминин». Существует множество трактовок. Мусульмане помнят, что так начиная с Умара называли халифов в первые века владычества арабов на большей части Азии и Северной Африки. Претендует ли Ахундзада на экспансию исламизма, подобно ИГ и «Аль-Каиде» (террористическая группировка, запрещенная в РФ), с которой талибов некогда связывали союзнические отношения?

«Амир аль-муминин – должность религиозная, – пояснил «НГР» директор Центра изучения современного Афганистана Омар Нессар. – В разное время лидеры многих других организаций, в том числе радикальных, приносили клятву верности своему амиру аль-муминину. Сам титул выходит за рамки этнические и географические. Если сейчас талибы объявят о верховенстве «повелителя правоверных», это будет означать возвращение к той модели, которая существовала при мулле Омаре. Его влияние выходило за рамки Афганистана и распространялось на весь регион».

«Значение титула в том, что его носитель провозглашается амиром, вождем всех правоверных. А уж где территориально это осуществляется – это второй вопрос, – сказал «НГР» директор информационно-аналитического центра «Религия и политика» Олег Симаков. – Но в самом «Талибане» нет единства, как минимум сосуществуют две-три группировки внутри движения. Есть верховное руководство, есть военное крыло, политическое крыло, есть полевые командиры. Все союзы, которые входят в «Талибан», могут оказываться недолговечными, и все договоренности могут быть в одночасье нарушены. То, что провозглашает духовный лидер, – одно, то, о чем ведет переговоры политическое руководство, – другое, а на местах каждый полевой командир сам себе голова».

О раздробленности и противоречиях в движении говорят и другие эксперты. «По составу правительства уже видно, что там фракции, более или менее воинственно настроенные, соперничают друг с другом, – подчеркнул в разговоре с «НГР» старший научный сотрудник Центра проблем Кавказа и региональной безопасности МГИМО Ахмет Ярлыкапов. – Все зависит от того, какие силы одержат верх. В отличие от ИГ талибы пошли по пути договоренностей».

«Если радикалы и прагматики договариваются между собой – это один вариант, если начнется фракционная борьба – другой вариант, – высказал предположение в комментарии «НГР» востоковед Алексей Малашенко. – Есть Ахундзада, есть Шура и есть правительство. Уже три фактора».

Эксперт напомнил о той ситуации, которая существовала в 1990-х годах, когда решения в Афганистане под властью талибов принимались по сложной схеме. Правительство в Кабуле обращалось за одобрением своих действий в так называемую Шуру, или совет полевых командиров в Кандагаре, где располагалась верхушка террористического движения.

Окончательное решение всегда принимал мулла Омар. Однако «при мулле Омаре движение зарождалось и было более однородным, чем сейчас», напоминает, в свою очередь, Симаков.

Сравнивая правление талибов с исламской системой у аятолл, Симаков обращает внимание на то, что «в Иране была революция, и на этой волне пришел духовный лидер, которого на тот момент поддерживала большая часть населения». «А здесь пришла к власти сила, которая устраивает не всех, да еще признается миром террористической организаций, – подчеркнул эксперт. – С учетом ошибок они будут выстраивать то, что у них и было ранее. Афганистаном овладела наиболее боеспособная военная сила. В Иране же это было народное движение. Исламскими идеями была увлечена большая часть населения, и под их взгляды выстраивалась система. В Афганистане далеко не всех устраивает то, что привнесли талибы. Шиитов, которые представляют собой третью по численности группу населения, «Талибан» не устраивает вообще».

«В исламской республике нужна конституция, нужны выборы», – говорит Малашенко. «Пока талибы дают понять, что выборы для них неприемлемы, – указывает Нессар. – Сходство в том смысле, что есть верховный лидер, этим и исчерпывается, тем более что непонятно, в чем будут состоять функции амира аль-муминина, ведь даже о его провозглашении талибы внешнему миру не объявили». «Как и у ИГ, у талибов – набор смутных идей, а не стройная доктрина, – продолжает эксперт. – У них есть несколько тезисов, вокруг которых строится политическая составляющая движения: исламского равноправия, порочности Запада, противодействие иностранному вмешательству». В этом согласны и другие востоковеды. «Такой концепции, как иранское «правление законоведа», у талибов нет, но четкое осознание себя в определенных политических координатах присутствует. Что касается «велаят-е факих», то эта доктрина зиждется на тонких шиитских представлениях, понимании природы власти», – подчеркнул Ярлыкапов.

Малашенко тоже не советует сравнивать Афганистан и Иран: «В Иране были духовные авторитеты, а тут нет такого человека, который бы именем ислама всех объединил. Чтобы повторить иранскую систему, нужен такой человек, как Хомейни, с его энергией и популярностью». «Амир аль-муминин претендует на верховную власть, но он не тот человек, который может играть роль абсолютного лидера. А заниматься государственными делами будут другие люди», – считает он. В качестве примера раздробленности и множества личных амбиций среди талибов, а также прихотливой политической игры внутри движения эксперт привел в пример судьбу Абдул Гани Барадара. На этапе наступления талибов на правительство президента Ашрафа Гани в минувшем августе он стал лицом движения для международного сообщества. Малашенко напомнил, что его прочили в премьеры, а в итоге он стал лишь заместителем главы правительства. В последние дни появились слухи, что в результате междоусобицы Барадар вообще убит.

Хромает и сравнение с теократией, которую установил и поддерживал на захваченных территориях Ирака и Сирии лидер «Исламского государства» Абу Бакр Аль-Багдади, пока не был в 2019 году убит. «У талибов есть концепция создания эмирата. Это будет государство с ярко выраженным исламским уклоном. Но это не халифат. Талибы претендуют на национальное государство, а халифат заявляет о своем универсальном характере, он претендует на весь исламский мир», – сказал Малашенко. «Талибы пока не претендуют на расширение земель, установление повсеместно своего миропорядка, как ИГ. Здесь локальные задачи. Поддерживают «Талибан» прежде всего пуштуны, да и то не все пуштуны», – пояснил Симаков. Пуштуны, напомним, составляют примерно половину населения Афганистана, и, хотя исторически доминировали в стране, сами раздроблены на племена. Кроме них есть таджики, узбеки, туркмены, а еще хазарейцы, которые в отличие от других народов Афганистана исповедуют не суннитскую, а шиитскую версию ислама.

«В ИГ приезжали разные люди из разных стран, получившие исламские знания в самых разных местах в отличие от талибов, у которых определенная традиция исламского образования. Это локальный вариант ханафитского ислама с деобандийскими корнями», – рассказал Ярлыкапов. Движение деобандийцев называется по городу в Индии, где оно развилось как антиколониальное течение и в наше время питает учебную среду пакистанских и афганских медресе, где обреталась основная масса талибов.

В отличие от игиловцев «талибы не имеют никакого отношения к салафитам», напомнил Ярлыкапов. По отношению к богословско-правовой школе они ханафиты-матуридиты. «У салафитов свое понимание многих вероучительных вещей, в частности, взгляд на природу Бога, на то, каким Бога представлять, что очень отличает их от остальных мусульман. Салафиты критически относятся к мусульманской философии. Философско-богословская школа матуридитов салафитами абсолютно не признается», – пояснил эксперт. «Но даже при коренных различиях талибы пытаются с салафитами в некоторых областях взаимодействовать, и салафиты проявляют интерес к такого рода сотрудничеству», – уточнил он.

Ярлыкапов в этом комментарии подошел к очень чувствительной теме: многие боятся, что успехи террористического движения в Афганистане воодушевят сторонников радикальных идей в Средней Азии и России. В российском антиэкстремистском дискурсе утвердился стереотип, что опасность представляют сторонники чистого ислама, а противовес им видят в так называемых традиционных мусульманах, которые якобы лояльны к политическим системам в своих странах. «Талибы – традиционные для своего региона мусульмане, – ломает стереотип Ярлыкапов. – Очень сложно дать четкое определение этим людям и включить их в какую-то систему координат. Традиционные-нетрадиционные мусульмане – талибов очень тяжело в эту картину вписать. Они не вписываются в западную картину». «Но в нее не вписываются и другие. Саудиты тоже не жалуют женщин», – отметил эксперт. Он считает, что «Талибан» – это «локальная история». Малашенко напоминает, что «афганцы всегда были на периферии ислама» и не смогут возглавить «исламистский интернационал», как арабы Аль-Багдади или Усамы бен Ладена. Однако Ниссар Омар напомнил «НГР», что «талибы уже заявили, что будут поднимать голос в интересах мусульман других стран». «Они упомянули Кашмир, но со временем, думаю, их амбиции распространятся дальше», – считает эксперт.

Пусть талибы и провозглашают возврат к традиционной для Афганистана версии исламской жизни, но для нынешних жителей страны, особенно женщин, их правление уже сейчас становится тяжким бременем, о чем говорят уличные акции протеста в Кабуле и других городах против действий новой власти. Пытаясь найти определения для происходящего в Афганистане, в добавление к сказанному можно прибегнуть к историческим аналогиям. Так и хочется сказать, что это опричнина на исламистский манер. Террористическая группировка обособилась от народа, наводит ужас на население и пользуется его трудами, облагая налогами и принуждая к покорности. Расширяя исторические аналогии, можно добавить, что талибы строят общество победившего терроризма в отдельно взятом государстве. Но сказанное вовсе не значит, что весь остальной мир это не должно волновать.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.

Читайте также


КПРФ получает 61%

КПРФ получает 61%

Дарья Гармоненко

Иван Родин

«Умное голосование» банально указало на оппозиционных кандидатов-лидеров

0
1700
К выборам подготовились и комиссии, и агенты внешних сил

К выборам подготовились и комиссии, и агенты внешних сил

Иван Родин

Памфилова подключает страну к трехдневной процедуре

0
1169
В «русский мир» вход только по билетам

В «русский мир» вход только по билетам

Екатерина Трифонова

Миграционные чиновники полностью овладели государственным языком

0
779
Тарифы не попадают в целевую инфляцию

Тарифы не попадают в целевую инфляцию

Михаил Сергеев

Монополии требуют повысить цены в полтора раза больше запланированного

0
980

Другие новости

Загрузка...