0
6130
Газета Печатная версия

05.04.2022 16:09:00

Скрижали гражданской религии

Для ее построения необходимо пожертвовать собственным прошлым

Роман Багдасаров

Об авторе: Роман Владимирович Багдасаров – религиовед, культуролог.

Тэги: мединский, гражданская религия, молитва в школе, империя, ссср, традиционные ценности


10-1-1-t.jpg
Владимир Мединский предложил
начинать день в школах
с молитвы во славу России.
Фото Sputnik/Reuters
Помощник президента РФ Владимир Мединский предложил разработать систему постулатов, закрепляющую в сознании школьников основы и цели существования государства. Чиновник привел в качестве ориентира клятву верности флагу Соединенных Штатов. Начиная с детского сада ее предписано произносить американским учащимся ежедневно (в некоторых штатах про себя). Хотя Мединский не употребил словосочетания «гражданская религия», по сути речь о ней, а это значит, что дискуссия, длящаяся с начала нулевых годов, вступила в заключительную фазу.

Понятие гражданской религии возникло еще в трактате «Об общественном договоре» (1762) Жан-Жака Руссо, но оно до сих пор не устоялось. Притом что всем более-менее ясно, о каком феномене речь. Применительно к современной России сюда можно отнести государственную символику, День Победы и дату воссоединения с Крымом, сакрализацию лидера страны, церемонию вручения паспорта, наконец, надконфессиональную фигуру Бога в последней редакции Конституции РФ (ст. 67.2). Все это очевидные элементы отношения гражданина к своему государству, которые складываются в некое мировоззрение, выражающее себя через аналогии религиозного культа, ритуалов, заповедей и догматов.

Через подобные аналогии формулировал суть гражданской религии США социолог Роберт Белла. Отмечая укорененность в ней библейских архетипов (Богоизбранного Народа, Земли Обетованной, Нового Иерусалима, Верховного Судьи и Невидимой руки Провидения), он видел ее сквозь призму своеобразной священной истории. Так, Белла говорит о «трех испытаниях», через которые прошла и проходит его нация. Первое – борьба за независимость и суверенное правление, второе – решение проблемы рабства и институционализация демократии, третье – достижение стабильного мироустройства с социально-политическим опытом Соединенных Штатов во главе. Только первое из испытаний можно считать пройденным.

Иным путем шли авторы Конституции Италии, где постулаты, берущие начало в Евангелии, проговорены на языке светского законодательства. Так, задача республики – «устранять препятствия… которые, ограничивая свободу и равенство граждан, мешают полному развитию человеческой личности и эффективному участию всех трудящихся в политической, экономической и социальной сфере общества» (ст. 3, § 2). Данная статья, вменяющая государству активную роль в искоренении неравенства, была навеяна новозаветным идеалом равенства возможностей. Это признавал ее лоббист, социал-демократ Лелио Бассо, которого трудно заподозрить в симпатиях к католицизму. Добавим, что акцент на «трудящихся» в разных местах итальянской Конституции также нетрудно вывести из Посланий апостола Павла (2 Фес 3:10 и др.).

Количество упоминаний трудящихся в основном законе Италии – 11 раз – лишь на единицу уступает Конституции СССР 1977 года (12 раз) и на единицу превосходит действующую Конституцию Китая (10 раз). Ну а действующая Конституция РФ? Как там с трудящимися? Для нее такой категории населения не существует. Отмена культа труда – одно из главных отличий гражданской религии современной России от гражданской религии Советского Союза. Поэтому в первомайском празднике Весны и Труда весна «языческая» затмила «христианский» труд.

В столь активном отторжении обществом значимости труда сыграло роль ветхозаветное проклятие: «В поте лица твоего будешь есть хлеб» (Быт 3:17). Трудящиеся «первородного», то бишь рабоче-крестьянского происхождения, выводили себя из ранее «угнетенных», что автоматически превозносило эксплуатируемых, придавало их титаническим страданиям ореол святости. 

Это тиражировалось через все виды искусств Страны Советов. И хотя «социалистический труд» сулил радость, по факту часто оборачивался мученичеством, хорошо, если добровольным. Вот почему граждане РФ, когда стало возможным не считать «мерилом работы… усталость» (Илья Кормильцев), переключились с процесса на цель, поклоняясь достигнутому успеху, а не затраченному труду.

Другим утраченным культом оказался Прогресс, на который опиралась «эсхатологическая надежда» советских людей. Так в гражданской религии принято называть представление о конечных судьбах нации и мира в целом. Сейчас это именуется образом будущего, и все согласны с тем, что он у современной России не задался. А могло ли быть по-другому, если российские квазиидеологи (идеология запрещена Конституцией) все лучшее приписали прошлому? Склеив атрибуты проигравшей империи (двуглавый орел, думу и губернаторов, «высокопреосвященства» и «высокопреподобия»…), ее «возродители» так всё плотно утрамбовали, что не оставили места для нового.

В отличие от неороссийского скородела марксистско-ленинская идеология построила эсхатологию многих уровней, где пройденные этапы мотивировали граждан для достижения следующих. Жизнь Союза исчислялась трудовыми периодами, пятилетками, каждая из которых решала уникальную задачу: индустриализацию, коллективизацию, качество, восстановление народного хозяйства… Порядковый год внутри пятилетки маркировал стадию ее выполнения. По завершении подводился итог, и даже если он не полностью удовлетворял первоначальному плану, внимание общества концентрировалось на его зримых результатах.

Великое отражалось в малом. Пять лет соответствовали дням рабочей недели – советской матрице «творения мира». Такая структурированность времени одухотворяла жизнь граждан гораздо полнее, чем это происходит сегодня в традиционных религиях, чей сакральный календарь прикован к светскому календарю, индифферентному к высшим смыслам. Граждане Страны Советов существовали внутри длительных, но ясно очерченных периодов своей «священной истории», напоминавших о себе в каждом прожитом дне.

Третьим утраченным культом оказалась Революция, которая сливалась с мифом основания Советского государства. Разве странно, что 12 июня, отмечаемый ныне как День России, ее граждане встречают с кислой или в лучшем случае отсутствующей миной на лице? Никакого сравнения с Днем независимости заклятого партнера. Большевистский культ Революции резко разграничивал новообразованные республики со всеми предшествующими и сосуществующими государствами, приписывая стране, строящей коммунизм, высшую и исключительную ценность в масштабе всей планеты. Ничего подобного курс на автономизацию исторического сознания не дал и никогда не даст.

Ставя ближнюю цель – подпитку национальной гордости, удревнение исторического бытия Российской Федерации, государство породило дополнительную проблему: антагонизм разных суверенов, которых оно пытается выдать за одного. Суверен в терминологии Руссо – тот, кто образует государство, субъект гражданской религии (философ считал его «политическим организмом» в активной фазе, государство же – в пассивной). К примеру, если в США суверен – «суверенная нация многих суверенных штатов», то учредитель Советского Союза – «равноправные народы», получившие территориальную прописку.

Однако то суверены республиканско-демократические, в то время как на протяжении большей части истории Россия и ее государства-предшественники были монархически-авторитарными. Суверенами Киевско-Новгородской и Московской Руси были Рюриковичи, мыслящие себя в широком евразийском пространстве, а сувереном империи с середины XVIII века стала западная династия Голштейн-Готторпов, именовавшая себя Романовыми исключительно в целях пропаганды. Романовы-Готторпы даже в мыслях не допускали породниться с османскими, иранскими или китайскими монархами, женились и выходили замуж строго внутри правящих родов Европы. Попытки отождествить их интересы с интересами «многонационального народа» (действующего суверена Российской Федерации) приводят к неминуемому расстройству исторического сознания. В контексте библейской истории это напоминало бы попытки выводить историю Израиля из истории заклейменных пророками ханаанских племен.

Гражданская религия не может сформироваться как механическое наслоение смыслов, ценностей, скреп и традиций, где-то или когда-то зарекомендовавших себя. Для ее построения необходимо чем-то пожертвовать в собственном прошлом, отказаться от чего-то весьма существенного. Чем-то это ментальное изменение напоминает жертвоприношение Авраама, когда тот перед лицом Всемогущего Бога не усомнился закласть даже собственного наследника. Тогда приходит подлинная уверенность в будущем и высвобождается место для начала нового движения.

Закон жертвы прошлым прекрасно чувствовали большевики, с самого начала адресовавшиеся не столько нации, сколько человечеству. СССР мыслился как эмбрион нового мира, кого-то восхищавшего, кого-то повергавшего в ужас, но уже на старте обогнавшего США (о чем страстно мечтает современная Россия). Не минуло и полутора лет с момента основания РСФСР (ядра будущего Союза), как делегаты из 21 страны учредили в Москве Коминтерн, призванный установить коммунистический строй по всей планете. Родилась нация, провозгласившая отмену всех наций, включая себя.

Это была самая большая жертва, на которую нация в принципе способна, поэтому гражданская религия Советов, хотя никогда не называлась таковой, породила волну адептов по всему миру. В 1920–1960-е годы она была способна реально потягаться с теми кредо, культами и догмами, которые предлагались со стороны западных демократий и США. А затем позорно предала самоё себя.

Сегодня очевидно, что следование дальше по пути имперской эклектики приведет к еще большему идейному хаосу, а копирование советского опыта давно уперлось в естественные преграды. Смогут ли пророки гражданской религии запечатлеть на скрижалях сознания нации действительно актуальный для нее опыт? Время не ждет.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Невезучий любимчик Сталина

Невезучий любимчик Сталина

Валерий Агеев

Амбиции и неудачи Сигизмунда Леваневского

0
2518
Про суму и про тюрьму

Про суму и про тюрьму

Алиса Ганиева

Три даты: заключение Вольтера, освобождение Уайльда и вынужденная эмиграция Бродского

0
2888
Бунт овощей

Бунт овощей

Юрий Юдин

Чиполлино – пламенный революционер и едкий социальный критик

0
1473
Кравчук и Шушкевич неадекватно оценивали перспективы Украины и Белоруссии

Кравчук и Шушкевич неадекватно оценивали перспективы Украины и Белоруссии

Сергей Жильцов

Как передел власти в республиках привел к распаду СССР

0
1555

Другие новости