Грузия осталась без «отца народа»

На патриархе держалась вся идея устойчивой независимой Грузии. Фото Reuters

В Сионском соборе в Тбилиси 22 марта был похоронен человек-эпоха, католикос-патриарх всея Грузии Илия II. За фасадом торжественных речей о вкладе почившего патриарха в духовное возрождение Грузии скрывалась непростая церковно-политическая реальность. Грузинская православная церковь (ГПЦ), а вместе с ней и все грузинское общество оказались, возможно, перед самой cложной развилкой за всю новейшую историю страны.

«Я уверен, что это была не только скорбь по патриарху, но и скорбь осиротевших людей по самим себе. Это был выплеск эмоций, – говорит политолог, профессор Университета Григола Робакидзе, в прошлом – алтарник патриарха Илии Паата Закареишвили. – Эти люди вдруг ощутили, что они утратили опору в жизни, что у них пропала перспектива. Да, в Грузии многие сейчас понимают, что закончилась эпоха, но никакая новая эпоха при этом не начинается». По словам политолога, значительная часть грузинского общества «патологически ищет образ отца, хозяина»: «Поэтому люди, которые стояли в очередях в Сионский храм, где прощались с патриархом, страдали прежде всего от того, что они в один миг стали сиротами. Наша наивность, инфантильность – все это вдруг вышло на поверхность».

«Проблема Грузии в том, что последние шесть-семь веков у нее всегда были какие-то хозяева – османы, персы, потом Российская империя, потом СССР. И когда в 1977 году стал патриархом Илия II, он постепенно аккумулировал надежду граждан Грузии на свободу. И с тех пор на нем, как на стальном стержне, держалась вся идея устойчивой независимой страны», – рассуждает Закареишвили. В то же время наличие «сильного патриарха» на фоне череды бесконечных политических кризисов и «слабых президентов», по мнению эксперта, только укрепляло грузин в мысли, что построить свободное общество демократическими методами невозможно: «Весь постсоветский период мы постоянно выбирали неудачных политиков. Так как выбор людей у нас в основном не оправдывался, то вся надежда оставалась на выбор Бога».

Любовь и почтение к патриарху, возможно, и были массовыми в народной среде, однако нельзя сказать то же самое о грузинских политиках, подчеркивает эксперт: «Он многих раздражал и для многих был непонятным. Из политиков открытое публичное столкновение у него было только со Звиадом Гамсахурдиа (первый президент Грузии, 1991–1992. – «НГР»). Но и Шеварднадзе, и Саакашвили, и Иванишвили тайно недолюбливали его. Все они видели в нем конкурента. На каждого политика давил зашкаливающий 90-процентный рейтинг патриарха, рейтинг, которого ни один из них не мог бы достичь ни при каких обстоятельствах, даже если бы он 40 лет правил».

Уход патриарха, по словам Закареишвили, вероятно, будет означать резкое перераспределение политических сил в стране: «Грузинская мечта» явно ликует. Ушел главный конкурент и единственный человек, который мог сказать, что власть делает что-то не так, и его бы послушали. Это звездный час для Иванишвили. Сегодня он единственный, кто потенциально может рассчитывать на высвободившийся рейтинг патриарха и на то, чтобы стать «отцом» для верующих. И на следующих выборах он, вероятно, легко победит, потому что ему не надо будет считаться с патриархией». «Авторитет ГПЦ в основе своей опирался на репутацию патриарха, поэтому теперь нас ожидает резкое ослабление влияния церкви в обществе и усиление светских политиков», – полагает политолог. По мнению Закареишвили, основатель партии «Грузинская мечта» Бидзина Иванишвили уже использовал похороны Илии II для самоутверждения: «То, что на отпевание не были допущены оппозиционные политики и даже бывшие президенты, – это знак. Патриарх Илия никогда не допустил бы такого при жизни, он никогда не выгнал бы их, – ну подумаешь, стояли бы они со свечками в углу, кому от этого было бы плохо? Но Иванишвили почувствовал, что теперь его ничто не сдерживает».

«Похороны патриарха обернулись политической постановкой, – согласен с Закареишвили директор тбилисского Института Евразии Гулбаат Рцхиладзе. – Печально, что руководство страны использовало этот день для самопиара. Политики выступали с амвона с таким видом, будто они имеют какие-то заслуги перед патриархом и церковью (за исключением Иванишвили, который и правда финансировал строительство храма Святой Троицы). Но патриарх никогда не был так обруган и оклеветан в Грузии, как при нынешней власти. Ведь именно при правлении «Грузинской мечты» против патриарха были выдвинуты самые чудовищные обвинения». 

Эксперт имеет в виду выступление против Илии митрополита Петра (Цаава) в 2019 году, содержащее многочисленные грубые выпады личного характера. «Даже при Саакашвили, когда церковь была окутана сетью проправительственной агентуры, власть старалась подчеркивать уважение к патриарху, – говорит он. – А Бидзина Иванишвили всегда ревновал к авторитету патриарха и его рейтингам, это ни для кого в Грузии не секрет. Почему-то он не поддержал патриарха, когда тому было трудно, когда на него нападали. А сегодня Иванишвили хочет воспользоваться его уходом для своего усиления».

Народ Грузии обеспокоен не столько смертью патриарха, сколько собственной судьбой, считает эксперт: «Траура как такового в обществе нет, а есть печаль расставания. Кончина патриарха была ожидаема, он очень давно болел, причина смерти его – естественная. В обществе есть ожидания, что церковь причислит его к лику святых». В то же время, отмечает Рцхиладзе, поведение на похоронах представителей Грузинской патриархии и руководства «Грузинской мечты» выходит за рамки корректности: «Они намеренно замолчали визит на похороны делегации Русской православной церкви во главе с митрополитом Вениамином (митрополит Минский и Заславский Вениамин (Тупеко), патриарший экзарх всея Беларуси. – «НГР») и выставили на первый план фигуру Константинопольского патриарха Варфоломея. Во время трансляции похорон Вардосанидзе (Серго Вардосанидзе – грузинский ученый-историк, профессор Тбилисской духовной семинарии и академии. – «НГР») комментировал богослужение так, как будто русских на нем вообще не было».

Впрочем, по словам Рцхиладзе, отчасти виновата сама РПЦ: «В тексте соболезнования от имени патриарха Кирилла в связи с кончиной патриарха Илии не была упомянута полная титулатура предстоятеля нашей церкви, в частности, формулировка «Бичвинтский и Цхум-Абхазский». Конечно, это не очень хорошо воспринимается в ГПЦ и в грузинском обществе в целом». Политику Отдела внешних церковных связей (ОВЦС) РПЦ директор Института Евразии в данном случае оценивает критически: «Они думают, что таким образом действуют по принципу «и нашим и вашим» – как бы и грузин уважили, и абхазов не обидели, как будто вышло нечто среднее. Но на самом деле это так не работает, и они в очередной раз обидели и тех и этих». Результат такого просчета российской церковной бюрократии, считает эксперт, обернулся против Москвы: «Факт в том, что в итоге Варфоломей был «на коне», а из России основные грузинские СМИ никого не показали. Но это другая крайность, и она не может быть объяснима лишь одним неупоминанием полной титулатуры Илии II. Это уже просчет и грузинских церковников, и грузинских политиков».

Напомним, что формально РПЦ по-прежнему признает Абхазию частью канонической территории ГПЦ, однако де-факто в стране с момента завершения боевых действий 1992–1993 годов служат священники Московского патриархата.

«Для патриарха Илии и для грузинского народа признание власти Грузинской церкви над территориями Абхазии и Южной Осетии всегда были бесспорны, – утверждает грузинский политолог, основатель научно-исследовательского института SIKHA Foundation Арчил Сихарулидзе. – В этом смысле ГПЦ – националистический институт, который утверждает, что как-либо обсуждать вопрос территориальной целостности Грузии нельзя в принципе». В то же время, по мнению эксперта, российская сторона должна учитывать, что внутри Грузии ГПЦ также подвергается сильному давлению со стороны местной либеральной общественности, для которой она, напротив, является «пророссийской» силой, потому что не требует изгнать из Абхазии и Южной Осетии представителей РПЦ и мало делает для «возвращения территорий»: «Это небольшая группа нашего общества, их не более 20%, но это очень активное меньшинство, и их позиция щедро финансируется с Запада».

По мнению Сихарулидзе, проявив неосторожность в вопросе Абхазии и Южной Осетии, российская сторона дала дополнительный козырь оппозиции, которая и так намерена использовать похороны патриарха для того, чтобы «перетасовать колоду»: «Многие из тех людей, кто раньше нападал на патриарха, теперь активно высказываются в прессе о том, что он был величайшим историческим деятелем Грузии. В частности, Саломе Зурабишвили, которая в прежние годы говорила, что надеется, что следующий патриарх будет проевропейским, сегодня стала превозносить его как объединителя Грузии».

«Патриарх Илия вел в отношении РПЦ довольно сдержанную политику, – подчеркивает Сихарулидзе, – для него жизненно важно было не позволить российской стороне признать Абхазскую церковь, и он использовал ради этого все свои связи с РПЦ. Ради Абхазии ГПЦ, по сути, поссорилась с патриархом Варфоломеем и не признала ПЦУ». Эксперт говорит о Православной церкви Украины, созданной в 2018 году под эгидой Константинополя.

«Для Грузинской церкви самое главное – это ее доминирование на территории Грузии, включая Абхазию и Цхинвальский регион (принятое в Грузии наименование территории Республики Южная Осетия. – «НГР»). Для нее до Украины была Абхазия. Поэтому когда патриарх Кирилл не назвал полный титул нашего патриарха, это было очень чувствительно, – говорит Сихарулидзе. – Украина для Грузии очень далека, а Абхазия – очень близко». По мнению эксперта, признание ПЦУ со стороны ГПЦ и последующий разрыв евхаристического общения между Москвой и Тбилиси при новом грузинском патриархе вполне может стать реальностью, потому что вопрос «возвращения территорий» для грузинского духовенства важнее тонких вопросов канонического права и «чистоты хиротоний» в ПЦУ: «Натягивать российскую повестку на грузинскую абсолютно неверно. Возможно, для РПЦ, которая имеет глобальное доминирование в православном мире, вопрос юрисдикции над Украиной принципиально важен. Но для Грузинской церкви вопрос Абхазии гораздо важнее, нежели вопрос того, раскольник Епифаний (глава ПЦУ митрополит Епифаний (Думенко). – «НГР») или нет, и можно ли с ним молиться».

«Патриарх Илия получил в наследство очень маленькую церковь, где было порядка 40 священников, и основными прихожанами которой, что уж скрывать, были русские бабушки, – а оставил нам 49 епархий, сотни храмов и десятки тысяч активных верующих грузин, – рассуждает директор грузино-российского общественного Центра имени Евгения Примакова политолог Дмитрий Лорткипанидзе. – Патриарх Илия стал для Грузии «новым Моисеем», он вывел нашу страну из атеизма». По словам эксперта, один из результатов правления Илии в ГПЦ – обучение грузинского народа навыку послушания: «Этого навыка не было у грузинского народа на излете советской власти. Когда 9 апреля 1989 года патриарх призвал народ уйти с площади и пойти помолиться с ним в церковь Святого Георгия (события на проспекте Руставели в Тбилиси, когда войска МВД СССР подавили восстание за независимость Грузии от Советского Союза. – «НГР») – люди ведь его не послушали. Но за годы своего правления патриарх сформировал у нас церковное понимание этого вопроса: когда твой духовный наставник тебе что-то благословляет, ты его покорно слушаешь». «Тогда люди не послушали патриарха, они полагали, что главное – это отстоять свои принципы. Но если бы патриарх сказал что-то подобное сейчас, реакция была бы совершенно другой, – полагает Лорткипанидзе, – в наши дни люди бы абсолютно точно послушали патриарха».

По словам эксперта, грядущие выборы патриарха могут перевернуть историю Грузии: «Материальные трудности никогда не становятся поводом для протестов. Нас всегда больше всего интересуют только те вопросы, которые задевают нашу государственность, нашу независимость». 9 ноября 2023 года патриархия выпустила официальное заявление, согласно которому ГПЦ поддерживает курс страны на евроинтеграцию. По мнению Лорткипанидзе, курс Грузии на вступление в ЕС при новом патриархе должен быть отвергнут, иначе страну ожидает полоса нестабильности: «Сегодня Евросоюз, завтра Евразия? Сегодня НАТО, а завтра БРИКС и ШОС? А почему нам надо сковывать руки? Мы ждем момента, нашего звездного часа, когда Грузия громогласно заявит, что у нее есть свои цели и что она будет заниматься обслуживанием только своих интересов». «У церкви в Грузии сегодня есть серьезные рычаги воздействия на ситуацию, – считает Лорткипанидзе. – В отличие от России в Грузии государство и церковь связаны конкордатом». Между ГПЦ и правительством Грузии 14 октября 2002 года в кафедральном соборе Светицховели в городе Мцхета было заключено конституционное соглашение, подписанное президентом Грузии Эдуардом Шеварднадзе и патриархом Илией II.

По словам эксперта, основная развилка для ГПЦ сейчас в том, какой кандидат победит на выборах патриарха – сторонник европейского курса или «истинный патриот Грузии». В первом случае ГПЦ ожидает раскол, во втором есть возможность сохранить единство и канонические связи с РПЦ. Кандидатура патриаршего местоблюстителя митрополита Шио (Муджири), полагает он, крайне непопулярна и среди духовенства, и в обществе, несмотря на то что его назначил лично патриарх. Поскольку, согласно уставу ГПЦ, перед выборами Синод должен будет сформировать список из трех кандидатур, и одной из них, вероятно, будет Шио, основное соревнование состоится между остальными двумя: «Сейчас 40 дней с момента смерти патриарха – это время тишины. Дальше у нас есть максимум 20 дней, чтобы повлиять на ситуацию. Наша главная задача – не допустить разделения голосов архиереев, выражающих позиции народа, между Шио и вторым кандидатом. Нужно, чтобы они смогли договориться и выдвинуть кого-то одного». По мнению эксперта, сегодня соотношение сил в Синоде ГПЦ отражает реальное соотношение сил в грузинском политикуме: «Две трети патриотической общественности против одной трети, разделяющей позиции «коллективного Саакашвили».

Однако основная проблема ГПЦ в том, что новый грузинский патриарх не будет обладать тем авторитетом, каким обладал Илия II: «Патриарх Илия был отцом для всех членов нашего Синода. Но, конечно, представить кого-либо из них в роли отца очень сложно».