Станислав Минин. Стоит ли России лезть в Кыргыз zone и наводить в ней порядок? В Кремле решили, что не стоит – пока, во всяком случае.
Если верить британской прессе, то заняться Ошем и Джалал-Абадом России рано или поздно придется все равно. Но, если поздно, то уже не только с санкции беспомощного временного правительства Отунбаевой, а с ооновским мандатом в руках и при полной международной поддержке.
Мгновенный отклик на зов Отунбаевой вызвал бы неоднозначную реакцию мирового сообщества. России, конечно, на это плевать (по крайней мере, на словах). Но, как и всякая большая страна, плюет она избирательно, понимая, что плевки и отказ от оных должны друг друга уравновешивать.
Если России и следует участвовать в умиротворении Киргизии, то только в качестве инструмента мирового сообщества, обеспокоенного кризисом. И дело вовсе не в том, что России нужно кому-то сдать какой-то тест на способность «обеспечить стабильность и наладить демократические процессы». Ей самой на руку такой порядок. В долгосрочной перспективе на урегулировании ситуации в Оше своими силами многое выиграть России не удастся.
Российских миротворцев зовут в страну, в которой не работают государственные структуры. По сути, государство в Киргизии существует лишь формально, не выполняя свои базовые функции. В отдельно взятом районе его роль придется играть российской армии. Долго ли?
Конфликт в Оше и Джалал-Абаде – не насилие, вызванное сиюминутными причинами, а один из симптомов перманентного политического кризиса. Речь идет о типичной среднеазиатской стране, в которой государство – это набор практик и инструментов обогащения и подавления, переходящих от одной, насквозь испорченной элите, к другой, мало чем от нее отличающейся. При такой системе Ош останется больным, вечно ноющим зубом, и ни одна из киргизских элит не сумеет его запломбировать. Миротворческая миссия в такой стране может стать бесконечной.
Нет, разумеется, завершиться эта миссия может. Но не спокойным уходом с чувством выполненного долга, а камнями, палками и образом «русских оккупантов», эксплуатируемым все теми же испорченными элитами в политических целях.
Россия могла бы (игнорируя мнение мирового сообщества с его собственной предвзятостью и стереотипами) взять на себя более серьезную, цивилизаторскую миссию в Киргизии: не только миротворчество, но и трансформация политических институтов, практик, ментальности, воспитание новой элиты.
Могла бы, но не может. Россия не справится с этой задачей, потому что пока не справляется с аналогичной миссией даже на собственной территории. Не решив проблему Северного Кавказа (а как ее решить, наверняка не знает никто), в Средней Азии делать нечего. Никаких моделей и никакого положительного опыта мы в этот регион не транслируем.
Инструментальное миротворчество тоже может затянуться – и затянется наверняка. Уменьшится лишь риск. Трансформировать Киргизию придется (и в этой трансформации как в факторе стабилизации Россия заинтересована больше других), придется «корректировать» ментальность и элитарные практики, но отвечать за это будем не мы. Мы будем лишь подгонять тех, от имени кого наши военные умиротворяют Ош.
Подгонять все «прогрессивное человечество», другими словами.
Если Россия медлит, чтобы поступить именно так, то, кажется, она поступает верно.
