0
17732
Газета Дипкурьер Печатная версия

05.09.2016 00:01:00

Угрозы безопасности для Центральной Азии меняют свой характер

Афганская проблема по-прежнему доминирует

Александр Князев

Об авторе: Александр Алексеевич Князев – эксперт по Центральной Азии и Среднему Востоку.

Тэги: афганистан, политика, кризис, безопасность, межэтнические проблемы, талибан, иг


афганистан, политика, кризис, безопасность, межэтнические проблемы, талибан, иг Афганская граница остается проблемой для самого Афганистана и его соседей. Фото со страницы миссии НАТО в Афганистане в Flickr

Сложности внутриафганского политического процесса имеют более чем важное значение для оценок, связанных с безопасностью всего региона. Кабульское правительство и без того не контролировало территорию страны, разразившийся же кризис содержит в себе угрозу еще большей фрагментации Афганистана, что влечет за собой расширение условий для использования афганской территории в широком спектре формирования угроз безопасности – от роста наркопроизводства и наркотрафика до увеличения пространств, контролируемых неафганскими террористическими формированиями.

 В Афганистане происходят чрезвычайно непростые процессы, свидетельствующие о качественном изменении ситуации в целом. Главным из них, безусловно, стал общеполитический кризис последних месяцев, обусловленный нелегитимностью кабульской администрации, сформированной по результатам президентских выборов 2014 года.

Утверждение Ашрафа Гани в качестве президента и Абдуллы Абдуллы в качестве главы исполнительной власти в октябре 2014 года не было подкреплено собственно электоральными результатами, а было и остается лишь итогом компромиссных договоренностей двух политиков, никто из которых победы на выборах не одержал. Компромисс устроил внешних акторов афганской политики, всеми извне был признан с соответствующим соблюдением необходимых в подобных случаях формальностей. Но в самом Афганистане на протяжении уже почти двух лет он устраивал лишь двух участников – Ашрафа Гани и Абдуллу Абдуллу, да еще узкий круг получивших в результате посты и должности.

Компромисс между пуштуном Гани и ассоциируемым с таджиками Абдуллой в публичном пространстве оценивался как необходимый в достижении межэтнического согласия в стране между двумя наиболее крупными этническими общинами. Однако реальная межэтническая ситуация намного сложнее, а еще сложнее оттого что ни Гани не является безусловным авторитетом в пуштунской среде, ни Абдулла не является единственным среди лидеров таджиков и тем более всех этнических меньшинств. Ярким примером недееспособности администрации в целом является, например, тот факт, что более полутора лет Ашраф Гани не мог утвердить своего кандидата Мохаммада Станекзая на пост министра обороны, впрочем,  вообще с октября 2014 года до нынешнего времени в Афганистане так и нет до конца утвержденного правительства. Уровень контроля над страной, не говоря уже об управлении, все это время катастрофически деградирует, усиливая напряженность и по периметру границ.

В первые дни августа глава исполнительной власти Афганистана Абдулла Абдулла подверг резкой критике политику президента Ашрафа Гани, обвинив его «в нежелании решать важные государственные вопросы». В частности, те самые компромиссные вопросы, которые и привели обоих политиков к власти, но с того же времени требуют и внесения поправок в Конституцию. Заодно Абдулла Абдулла охарактеризовал Гани как человека, неспособного вести конструктивный диалог, а потому и неготового исполнять обязанности руководителя. Ашраф Гани ответил на критику, разразилась полемика, имевшая большой резонанс в афганском обществе. Позиция Абдуллы была мгновенно поддержана «Шуроие Рахборони Джаход» – «Советом командиров джихада», в который входят большинство лидеров партий (в реалиях Афганистана каждая партия – это и военная организация), воевавших с «Талибаном» в 1990-х и даже еще с кабульским режимом и советскими войсками в 1980-х. Каждый из них силен поддержкой определенного региона, и именно они на протяжении почти двух лет актуализировали вопрос о внесении изменений в Конституцию и правовом оформлении действующей де-факто в Кабуле власти.

Получил Абдулла и поддержку преимущественно таджикской партии «Джамиати Исломи», бывшей его главным электоральным ресурсом, от которого он несколько оторвался, возглавив исполнительную власть. Появилась серьезная угроза перехода конфликта из политической, в основном вербальной, плоскости во вполне реальную на грани военной. Эта ситуация была еще и усугублена происходящим около года межэтническим конфликтом, провоцируемым в отношении таджикской «Джамиати Исломи» узбекской партией генерала Абдулрашида Дустума «Джумбеши Милли» при молчаливой поддержке президента страны. Интерес Ашрафа Гани здесь может состоять в ослаблении влияния таджикской партии, и налицо все признаки управляемого межэтнического конфликта.

Еще один межэтнический разлом с явными признаками управляемости наметился в отношении хазарейской общины Афганистана, его ярким проявлением стал теракт 23 июля на площади Дех-Мазанг в Кабуле, когда погибло более 80 человек и более 230 человек  было ранено. Все пострадавшие были этническими хазарейцами, и существуют серьезные версии, что со стороны Арга (президентская резиденция в Кабуле) теракт был сознательно допущен. Подобный теракт с этнической и религиозной подоплекой мог иметь целью обострение имеющих глубокую историческую подоплеку противоречий между хазарейцами и пуштунами. Несмотря на то что от теракта пострадали представители движения «Джумбиши Рушнои», не связанные как большинство хазарейской общины с Ираном, его конечной задачей могло быть снижение общественной и политической активности хазарейской общины в целом.

Все это происходит на фоне войны с разнообразными фракциями «Талибана», ассоциированных с ними или действующих автономно неафганскими группировками. Причем уровень интенсивности этой войны все более возрастает. С утверждением в начале лета лидером «Талибана» муллы Хайбатуллы Ахундзада, как и следовало ожидать, произошла заметная радикализация движения: история кадровых ротаций в «Талибане» показывает, что каждый новый лидер, стремясь доказать свое право именоваться «амир аль-муминин», «повелителем правоверных», будет стремиться к военным успехам. Они очевидны: как в регионах традиционного доминирования на юге и на востоке страны, так уже и в северном Афганистане, что еще больше актуализирует региональное измерение афганской проблемы. Резкое снижение централизованного управления «Талибаном» после смерти муллы Ахтара Мансура способствует большей хаотизации военно-политической ситуации в регионе, что, в свою очередь, создает условия для накопления в северных провинциях группировок неафганского происхождения, среди которых важное место занимают выходцы из стран Центральной Азии, России и Китая, нацеленных на взаимодействие с радикальным подпольем в своих собственных странах. Многие из них действуют в координации с пуштунами-талибами, перспективная задача которых, судя по всему, – создать на афганской территории некий уверенно контролируемый анклав, где размещалась бы «кветтинская» («пешаварская») шура (совет), объявившая себя на афганской территории альтернативным правительством.

В качестве одного из таких возможных анклавов рассматривается афганская провинция Бадахшан, неоднократно уже посещавшаяся в последние месяцы членами талибской шуры, при этом активизация «Талибана» в также находящейся у границ Таджикистана афганской провинции Кундуз, как и во многих случаях раньше, играет скорее роль отвлекающего фактора. Любопытно, что в августе и начале сентября прошлого года имевший вполне демонстративный характер захват талибами одноименного провинциального центра вызвал немалый ажиотаж за пределами Афганистана. Нынешняя и более масштабная активность талибов в Кундузе, захваты имеющих важное коммуникационное значение городов Ханабада и Дашти-Арчи, установление контроля почти на 70% территории провинции, талибский блицкриг в соседней также приграничной провинции Тахар прошли скорее незамеченными. Даже после того, как талибами был взорван мост на реке Альчин и блокировано движение на трассе Кундуз–Шерхан-Бандар, соединяющей афганскую территорию с соседним Таджикистаном, а заодно и прервана подача в Афганистан таджикской электроэнергии. МИД России в это время высказывал обеспокоенность действиями талибов в южной провинции Гильменд. Впрочем, Гильменд также рассматривается в «Талибане» как один из плацдармов для объявления себя афганским правительством, только находится географически в большей степени в сфере проблем безопасности для Ирана или Пакистана, а не для Средней Азии, Казахстана и России. Создание в Гильменде талибского правительства было бы важным фактором влияния на ситуацию в Кабуле, но не напрямую для северных провинций.

Еще одним плацдармом, где могло бы находиться альтернативное талибское правительство, рассматривается территория провинции Фарьяб у границы с Туркменией, большинство которой контролируют талибы, несмотря на множество военных инициатив генерала Дустума. В целом за последние месяцы общая ситуация на границе мало изменилась, хотя с туркменской стороны прилагается много усилий для ее стабилизации. В конце июня первый вице-премьер и министр иностранных дел Рашид Мередов посетил афганские провинции Балх, Фарьяб и Джаузджан. 

В Ашхабаде пытаются использовать собственный опыт 1990-х годов: содействие развитию приграничных провинций в обмен на лояльную пограничную стабильность. Туркменской стороной были обещаны строительство дорог, поставки электроэнергии в отдельные приграничные уезды, создание квот для обучения афганских студентов в туркменских учебных заведениях.  Спорным остается вопрос о действенности всех этих мер, поскольку военные группировки, участвующие в боестолкновениях на туркменской границе, зачастую мало связаны с местными традиционными структурами. Именуя себя «талибами», они во многих случаях не имеют отношения к собственно движению «Талибан», а в отдельных локальных случаях есть, хотя и неуверенные, основания говорить и о вероятной их связи с «Исламским государством» (ИГ – организация, запрещенная в РФ).

ИГ продолжает оставаться наиболее артикулируемой из угроз безопасности в Афганистане с проекциями на Среднюю Азию и Афганистан. Определенный информационный ажиотаж вызвало сообщение о якобы заключенном между ячейками ИГ в Афганистане и «Талибаном» соглашении о перемирии, трансформировавшееся во многих комментариях в соглашение о союзе и взаимодействии. Впрочем, это сообщение было быстро дезавуировано самими талибами. В реальности все происходит так, как и предсказывалось пару лет назад. Нельзя совместить несовмещаемое: ближневосточные конкуренты «Талибана» способны мобилизовать лишь небольшое число местных маргиналов или завезти группы наемников извне. Попытки талибского муллы Расула с группой отрядов слиться с ИГ, жестко пресеченные покойным муллой Ахтаром Мансуром, пока не рискует повторять ни один из серьезных талибских командиров. Да и мотивации для подобных действий немного – между талибами и пришельцами существует слишком много разностей – от простой криминально-экономической конкуренции до религиозных интерпретаций. И это с точки зрения влияния ИГ в регионе пока остается неизменно главным.


статьи по теме


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.

Читайте также


Списки активистов уже составлены

Списки активистов уже составлены

Екатерина Трифонова

Участники митингов попадают на профилактический учет в полиции

0
656
Государство выступило в роли лисы Алисы и кота Базилио

Государство выступило в роли лисы Алисы и кота Базилио

Анастасия Башкатова

Россиян настойчиво зовут на Поле Чудес за народными ОФЗ

0
773
Переправка беженцев в Европу стала выгодным бизнесом

Переправка беженцев в Европу стала выгодным бизнесом

Олег Никифоров

Наркодилеры вмешиваются в миграционную политику стран ЕС

0
522
В Театральном музее им. А.А. Бахрушина в конце сентября пройдет Первая ярмарка книги "Театральный роман"

В Театральном музее им. А.А. Бахрушина в конце сентября пройдет Первая ярмарка книги "Театральный роман"

  

0
310

Другие новости

Загрузка...
24smi.org