0
1934
Газета Культура Печатная версия

24.05.2012

Марта Рослер: "Художник бессилен и могущественен одновременно"

Тэги: искусство, культура, живопись


искусство, культура, живопись Марта Рослер остро ощущает связь с Россией.
Фото автора

В Stella Art Foundation открылся проект Time/Food – действующий до конца июня филиал другого проекта – Time/Bank, созданного нью-йоркской группой Е-flux и насчитывающего около 3 тыс. участников по всему миру. Сам Time/Bank, тоже при поддержке московского фонда, покажут на кассельской выставке современного искусства Documenta. Суть обоих игр со временем сводится к идее альтернативной экономики. Зарегистрировавшись на сайте, вы даете объявление о своих нуждах и умениях – от просьбы покрасить сарайчик в Делфте до обещания подкинуть идей – и получаете это самое время, а его обмениваете на что-то еще. В Москве таким образом можно купить сеанс на обед с меню от разных художников, а потом слушать лекции из цикла «Искусство и восстание» – туда, кстати, вход свободный. Вчера прочла лекцию приехавшая на неделю в Москву художница Марта РОСЛЕР, известная, например, критиковавшей войну во Вьетнаме работой «Война с доставкой на дом: дом, милый дом». Об арт-протестах и о том, что связывает ее с Россией, художница рассказала корреспонденту «НГ» Дарье КУРДЮКОВОЙ.

– Вы участвовали прежде в проекте Time/Bank? Ваша инсталляция «Библиотека Марты Рослер», когда вы возили по европейским городам 7,5 тысячи своих книг для просмотра всеми желающими, кажется, близка этому направлению?

– Я не участвовала в Time/Bank, разве что как лектор (в Берлине) и как человек, поддерживающий саму идею. А с Е-flux я работала несколько раз, «Библиотека» была как раз работой, сделанной для них, а Time/Bank – способ отстраниться от привычных посланий, способ привлечь людей, чтобы создавать сообщества, обсуждать что-то.

– Time/Bank заточен на критику устоявшихся капиталистических методов функционирования и подачи искусства. Но используемая им стратегия альтернативной экономики сама по себе утопична, разве нет?

– Это не такая уж утопия, ведь Time/Bank строит микрокосм, где ценности производятся иначе, не путем капитализации и денег. Это просто мир с иной системой ценностей и труда. Хотя эту систему не удастся превратить в индустрию. Такие проекты всегда остаются небольшими экспериментальными сообществами, рассуждающими, как можно построить нечто более масштабное, но речь не идет о каком-то революционном движении или мысли, что завтра мир преобразуется под них. То есть это, конечно, критика, но не тотальная.

– Главные векторы вашего искусства – критика присвоения власти и денег, публичное пространство и СМИ, а с третьей стороны – место женщины в обществе. По-вашему, искусство способно повлиять и изменить социальный и политический климат?

– Само по себе нет, его сила только во взаимодействии с социальными движениями. Поэтому то, что я, например, могу сделать, так это акцентировать внимание на разных проблемах. Искусство – не непосредственно действующая сила, но катализатор воображения, в том числе и общественного, в частности, в том, что касается социальных связей. Стало быть, художник бессилен и могущественен одновременно.

– Появились ли в последнее время новые стратегии арт-протеста? Если да, связаны ли они с так называемым креативным классом?

– Идея креативного класса стала брендом, связанным с недвижимостью, с джентрификацией, она исследует городскую жизнь для городских менеджеров. Но эта идея представляет и кое-что настоящее – интеллектуальный труд, например. А художник становится символом интеллектуального влияния среднего класса. Но речь не только о художниках и интеллектуалах, но и людях, занятых в компьютерных компаниях или где-то еще… Главное, что их воображение работает на их же дело. Конечно, это довольно скучное описание креативного класса, ведь он объединяет людей противоположных взглядов. Но мы не ошибемся, назвав художников лидирующей группой в смысле социальной критики и мобильности перед лицом экономических, скажем, трудностей. Протестное искусство часто идет впереди, ведь у них и времени больше, чем у офисных работников, а кроме того, они более креативны в смысле выработки разных манер поведения вроде выхода на улицы.

– Что вы думаете о сегодняшних протестах в Москве?

– Мы следили за ними. Во-первых, газеты, конечно, с радостью сообщают, как в России кого-то арестовывают. Во-вторых, это близко другим протестным движениям. Но московская оппозиция отличается от американской, частично из-за разной экономической ситуации. Кроме того, в Штатах социально-экономическая структура более прозрачная. Что-то в протестах, конечно, различается, а другие вещи очевидны всем. Да, у вас еще есть правые националисты, вовлеченные в протесты, поскольку они не любят Путина, но в других странах правое крыло не выступает на тех же митингах.

– Недавно я разговаривала с одним художником, и он считает, что проблема современного искусства в России в том, что оно здесь воспринимается как нечто обособленное, в то время как в демократических государствах принадлежит к общей области культуры… Возможно, поэтому оно недостаточно влиятельно?

– До некоторой степени. Я не очень много знаю об этом. У вас неофициальный голос во многом идет через литературу, а современное искусство поддерживается институциями. Тут не очень понятная ситуация с рынком, возможно, одни и те же люди связаны с ним и продвигают современное искусство. Но главное – современное искусство в России очень молодое, поскольку сильно отличается даже от неофициального советского искусства. Думаю, художники все еще не могут определиться со своим положением в культуре и в социуме. То же самое происходит в Китае – они не делят режимы, а просто отгораживают сектор современного искусства. Хотя Ай Вэйвэй – художник и Запада, и Востока. Впрочем, если искусство задается вопросом, что же оно такое есть, это свидетельство развития.

– Слышали ли вы про Pussy Riot?

– Разумеется. Все о них знают, в Facebook очень многие их поддерживают. По-моему, в чем-то они поступили правильно, хотя не сказала бы, что идти в церковь – хорошая для искусства идея. Не могу с уверенностью об этом судить, поскольку не живу здесь. Но то, что делают с ними сейчас, глупо. Кто-то должен их поддержать.

– Вас не смущает, когда вас представляют художницей-феминисткой?

– Нет, а почему? Ну, если кто-то считает феминисток странными – мне-то какое дело. Я ведь занимаюсь этим не для того, чтобы убедить в чем-то мужчин, а чтобы убедить женщин, но не ради обращения их в «армию» феминисток, а чтобы они задумались, отчего вообще возник феминизм. Женщины спрашивают, почему они должны выполнять всю работу, но получать на 20% меньше мужчин, находясь на одной должности. Почему, к примеру, мусульманские женщины должны носить хиджаб, почему вообще над женщинами устанавливают власть, делают их смешными? Речь ведь не о странных чудачках, это обычные граждане, которые пишут книги, создают картины, детей нянчат – все как всегда, вопрос только во взглядах на власть.

– Если бы вы стали делать работу о России, что бы вы сделали?

– Сейчас я делаю видео, основанное на моем путешествии по Волге в 1994-м. Оно называется «Послезавтра», отражая неопределенные ожидания, которыми проникнуто российское общество, кроме, пожалуй что, его верхушки. Отличная метафора на тему общества – лодка с художниками, плывущая вниз по Волге, когда все вдруг переменилось. Конечно, сегодня, 20 лет спустя, нужно показать перспективу в современность.

– Правда, что у вас есть русские корни?

– О да, есть – эта нога… (Смеясь.) Моя мама – русская. Когда мы приезжали сюда с родителями, жили в какой-то квартире, выпили stakanchik chaya, я подумала: «Да я же дома». Связь с Россией я как-то острее ощущаю, чем с Австрией, откуда был мой отец. Подростком даже учила русский, правда, совсем немного. Ни для чего, просто потому что…


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Анита Заблудович: "На нас не влияют ни тренды, ни большие имена"

Анита Заблудович: "На нас не влияют ни тренды, ни большие имена"

Дарья Курдюкова

Коллекционер – о современном искусстве в здании бывшей капеллы в Лондоне и о подземной инсталляции в Финляндии

0
384
Театр и беруши

Театр и беруши

Александра Кокорева

Существование французского искусства во многом построено на бизнесе

0
770
Виртуальная невиртуальная реальность на Дворцовой

Виртуальная невиртуальная реальность на Дворцовой

Вера Цветкова

Про эффект погружения, трансформацию сознания и неожиданное сотворчество

0
1576
У нас

У нас

Алекс Громов

0
489

Другие новости

Загрузка...
24smi.org