Марина Гайкович
В квартире Тития. Фото Олега Хаимова предоставлено пресс-службой театра
В Камерном музыкальном театре им. Бориса Покровского прошла премьера оперы Александра Маноцкова «Титий Безупречный», написанной в 2012 году по заказу театра. В основе сочинения – одноименная пьеса Максима Курочкина, в 2008 получившая Гран-при VII фестиваля «Новая драма». Композитор и режиссер Владимир Мирзоев, очевидно, были настолько увлечены текстом, что сделали его главным героем спектакля, предоставив право интерпретации самим зрителям.
Пьеса действительно выдающаяся: и остроумная, и смешная, и – одновременно – жуткая и страшная. Пьеса-хамелеон: можно ставить как политическую сатиру, можно – как театр абсурда, как футуристическую антиутопию, памфлет, фантастический экшн, психоаналитическую драму «по Фрейду» и т.д. и т.д. Или – в данном случае – как «космическую оперу».
Сюжет пьесы (и оперы), если кратко, говорит о неком будущем, где землянам угрожает вымирание. Спасение в отчаянии ищут в искусстве, веря, что в художественных произведениях заложен рецепт спасения. При этом понимать произведения искусства общество окончательно и бесповоротно разучилось. Ставку делают на космического капитана, который во время последнего полета проявил «сверхспособности» (выругавшись матом в состоянии анабиоза). Его ведут в театр и под видом пьесы Шекспира подсовывают новую драму, обыгрывающую раннюю и самую кровавую у драматурга «Тит Андроник». (Вспоминается спектакль-бродилка «Гамлет. Коллаж» в Театре Наций: фрагмент, посвященный этой пьесе, поставили в буфете, разложили мясные туши на прилавках и угощали зрителей безалкогольной «Кровавой Мэри».)
В спектакле речь идет о будущем, когда земляне под предводительством генерала Тития Безупречного под лозунгом ненасилия установили «мир», залив кровью всю Галактику (армия Тития победила в 120 войнах). Сам Титий получил приставку Безупречный, показав свою абсолютную (и слепую) преданность закону. Законы меж тем в этой стране оригинальные: здесь, например, узаконено наблюдение за всеми гражданами – за движением по их счетам, происходит фиксация их перемещений, их разговоров и прочее: все они представляют потенциальную опасность для общества, где проводится идеология ненасилия. Глава страны Архитектон решает уйти на покой, и общество, естественно, избирает новым предводителем Тития. Тот, в свою очередь, слагает с себя полномочия и уступает трон Субурбию, своему помощнику с комплексом Наполеона. Архитектон и Титий получили высшую награду государства – право на частную жизнь. В результате интриг Субурбия помешанный на своей безупречности Титий вынужден наблюдать смерть всех своих детей (25 сыновей) и жены, которую уже много лет держит в доме за шута. Убийство Порк становится последней каплей, и Титий убивает Субурбия – только вот доказать это никто не может, ибо Титий отключен от системы наблюдения. Мимо него, умирающего от голода на пороге своего дома (электронную дверь открыть некому, купить продукты – тоже), проходит Архитектон, вновь избранный главой государства, сохранивший право на частную жизнь (читай – безнаказанность) и в качестве трофея получивший бывшую жену Субурбия.
Музыкальный язык оперы композитор условно делит на две сферы. Характеристики мира реального выражены в основном вокальными средствами (хоровой ансамбль), иногда подключаются шумовые эффекты, персонажи же не поют, а балансируют на грани шенберговского Sprechgesang и декламации. Центральный фрагмент – театр в театре, напротив, решен как квазибарочная опера, с речитативами secco и accompagnato, ариями, редкими ансамблями. Ключевая трагическая ария Тития написана в форме чаконы, у большинства персонажей (это уже в духе более позднего времени) свои лейт-темы: материал жены Субурбия снабжен интонациями из китайской музыки, а рефрен, с которым каждый раз появляется (Шут), конечно, имитирует цирковую музыку. Пронзительный любовный дуэт Тития и его жены становится лирической кульминацией оперы (в опере).
Дирижер Айрат Кашаев, ученик Геннадия Рождественского, улавливает стилистические вибрации, маневрируя между «неким будущим», настоящим и прошлым. Артисты, как всегда, предельно харизматичны: чего стоят зловещая – и одновременно самая доброжелательная – улыбка Архитектона (Герман Юкавский), невозмутимость Тития (Александр Полковников), отчаяние Шута (Екатерина Большакова), разрывающегося между любовью к сыновьям и мужу. Насколько точно оркестр и солисты исполнили партитуру – судить композитору, но впечатление полного погружения и освоения материала налицо.
Впрочем, целое, кажется, не сложилось, по причине… слабой драматургии. Здесь, по сути, нет либретто, только лишь элементарное линейное «озвучивание» текста пьесы. То же и о постановке: герои, наряженные в футуристические (или архаичные?) костюмы, произносят текст, совершая не то ритуальные, не то танцевальные движения, довольно бессмысленные (хореограф Артур Ощепков). Сценограф Александр Лисянский апеллирует к элементам буддийского храма, а заодно и католического, увенчивая сцену горгульями парижского собора Нотр-Дам.
Да, смысл «шекспировской» пьесы капитан, кажется, нашел. Только озвучить не успел – опера закончилась.
