Тени не любят света

В конце ноября, незадолго до дня голосования, пройдет заседание Совета безопасности, посвященное борьбе с коррупцией. На нем должно быть принято решение о создании антикоррупционного органа и дано поручение разработать национальную стратегию по борьбе с коррупцией. Под занавес избирательной кампании эта тема станет ударной.

У действующего президента на протяжении последних лет был кредит доверия от населения на борьбу со взяточничеством среди чиновников. Доверяя Путину, люди в то же время называли коррупцию в числе главных российских бед. Это явление в России по-прежнему торжествует. Не так давно Transparency International опубликовал индекс восприятия состояния коррупции. В 2004 году, заметим, Россия занимала 90-е место, в текущем оказалась на 143-м. Вместе с Гамбией, Индонезией и Того.

В период смены власти президент решает, каким должен быть антикоррупционный орган. Путину предлагают создать третий комитет по образу и подобию антитеррористического и антинаркотического. Возглавить работу должна Генпрокуратура. Противники этой идеи утверждают: ведомство Юрия Чайки, имея сейчас достаточно полномочий, с задачей не справляется.

Есть другое предложение – подчинить антикоррупционный орган главе государства. Такую позицию отстаивает руководитель межведомственной рабочей группы (МРГ) Виктор Иванов. Подобная система, считают его соратники, позволит сделать создаваемую структуру независимой, как того требуют правила Группы по борьбе с коррупцией Совета Европы (ГРЕКО), членом которой является Россия. Пока, правда, непонятно – будет ли подчиненный президенту орган обладать сколько-нибудь значимыми полномочиями или станет просто механизмом проведения консультаций.

А премьер-министр Виктор Зубков, в свою очередь, полагает, что Росфинмониторинг, который он до недавнего времени возглавлял, является «мощным органом» по борьбе с коррупцией.

Существует опасение: какую бы схему ни одобрил Владимир Путин, в условиях передачи власти новый антикоррупционный орган может превратиться в инструмент внутриэлитных разборок, подобных тем, что мы сейчас наблюдаем между ФСБ и Госнаркоконтролем.

Сомнения скептиков относительно эффективности нового механизма борьбы с коррупцией обусловлены прежде всего анализом реальных процессов в России в сфере политики и экономики. Во-первых, в стране существует монополия на власть, а бороться с коррупцией при отсутствии политической конкуренции бессмысленно. Еще сто лет назад Владимир Ленин написал: любая монополия таит в себе тенденцию к застою. Путин, возглавив «Единую Россию», усилил и без того пользующуюся мощным административным ресурсом партию власти и тем самым укрепил монополию в политике. Так что, похоже, теперь слова Ильича вновь актуальны.

Во-вторых, последовательно усиливается доля государственного регулирования в экономике, растет число госкорпораций и увеличивается объем средств, перераспределяющихся через госбюджет. А все эти факторы в значительной мере способствуют росту коррупции.

В-третьих, басманное правосудие по-прежнему является элементом российской судебной системы. Суд практически не способен стать арбитром в конфликтах между властью и обществом. При этом какие-либо намеки на радикальную судебную реформу полностью отсутствуют.

И, наконец, в четвертых, борьба с коррупцией невозможна при сохранении монополии государства на средства массовой информации, прежде всего на метровые телеканалы. Ведь тени, как известно, больше всего не любят света.