Год уходит, и жалко с ним расставаться. Так все было хорошо, что просто слов нет. Одно только сдерживает, чтоб не рыдать: дальше все будет еще лучше. Были провалы? Нет! Были только взлеты. Хотя кому-то, конечно, и взлеты провалами кажутся.
2009-й порадовал многим. Владимир Сорокин не новый выпустил роман. Виктор Пелевин новый роман выпустил, но первые 60 страниц в нем так издевался над читателем пародией на смесь Акунина с Юзефовичем, что дочитали очень немногие.
Дмитрий Быков, не переставая, писал стихи, прозу и публицистику, страна балдела, отвлекаясь от взрывов и катастроф.
Роман Сенчин не получил Букеровскую премию.
Константин Кедров – в который уж раз! сколько можно? где справедливость? где разум и где логика? – не получил премию Нобелевскую.
Много было хорошего.
Известное издательство сочло пародию за плагиат. Пишущая и читающая публика впала в кому: что теперь делать, не знает никто.
Главной интригой года, однако, нам кажется, стал «неизвестный роман» Владимира Набокова. Сколько было разговоров! Набоков велел уничтожить рукопись неоконченного романа. Точнее, подготовительных материалов к нему. Ни вдова, ни впоследствии сын не выполнили его волю. Читателей постоянно держали в напряжении: в любой момент может быть навсегда уничтожен бессмертный шедевр классика ХХ века. Навсегда! Бессмертный! Шедевр! Классика!
И так далее и тому подобное.
И вот издали. Сначала «у них», потом – «у нас».
И что вышло? Маленькая книжечка. Большую часть составляют предисловие сына писателя и послесловие переводчика. Сам набоковский текст – никакой не роман, а какие-то предварительные этюды, прелюдии набросков.
Такой вот оглушительный успех года.
И ведь многие купили.
Купили и читали. А что делать? Сказали ведь: роман. Нет, никакой не роман, не поленимся повторить еще раз. В приложении к последнему тому академического собрания сочинений – очень уместно. Ведь действительно – текст, написанный рукой Владимира Набокова.
Но не более того.
Если что здесь и интересно, то только тот факт, что перед нами все-таки строки, написанные Набоковым. Что ни говори, все-таки событие. Просто никакого отношения к литературе не имеет. К истории литературы – да, имеет.
Но не более.
С другой стороны – кризис, граждане. А кризис – он в головах, как разруха.
Нечего за сенсациями бегать. Живите тихо. Читайте проверенное.
А лучше – смотрите телевизор. Вот где правда, вот где духовность. В новостях – новости, в юмористических передачах – смешное.
Нам очень сейчас смешное нужно. Потому что плакать уже нет никакого смысла.
Зачем? Баловство.
И вообще. Занимаемся, товарищи, всякой ерундой, а тут метро, говорят, подорожает так, что и увольняться не надо: все равно денег, чтобы доехать до работы, ни у кого не хватит. А вы говорите – книжки, литература, Набоков какой-то с его девочками... Ну их. Поздно переживать. Поздно даже паниковать. Остается только одно: пропадать.
Галина Грачева