0
1259
Газета Печатная версия

28.11.2013 00:01:00

Происшествие с головой

Забытый фельетон Николая Иванова-Грамена

Тэги: грамен, происшествие с головой, соколовский


грамен, происшествие с головой, соколовский Берегите головы! Алексей Егоров. Античные головы. Начало 1800-х. ГТГ

Хотя рассказ крокодильца Грамена и называется «Происшествие с головой», однако по сути дела ничего не случилось – оказалось, что управлять конторой можно и так… без этого самого предмета! Разумеется, сатирик не замахивался на какие-то далекие обобщения и хотел высмеять советских бюрократов низшей ступени – а другого при советском режиме и не дозволялось. Однако помимо воли автора безголовое руководство страной было явлением обычным – большевики с подозрением относились к спецам с образованием и доверяли бразды правления надежным кадрам от станка или от сохи. Происхождение и партбилет в кармане были надежной лестницей для карьеры. Я сам уже после войны в 50-х годах застал в Самарканде, городе вузов и научных учреждений, таких выдвиженцев и об одном из них написал фельетон «Руководящий невежда» – он на всех документах в левом верхнем уголке ставил одну и ту же резолюцию «Бух. оплатить». Думаете, его, руководителя «Союзпечати», после выступления газеты отправили в дворники или сторожа? Ничуть не бывало – он уже состоял в номенклатуре обкома партии и ему доверили какую-то другую контору.

Чтобы не затеряться среди тысяч своих однофамильцев, Николай Константинович Иванов (1885–1961) придумал себе псевдоним Н. Грамен, тем более что из с. Лебяжье Семипалатинской губернии, где он родился в 1885 году, вышел еще один писатель-однофамилец – Всеволод Иванов.

Первые публицистические выступления Иванова в 1905 году заметил и одобрил Горький. Затем его судьба свела с Маяковским в «Окнах РОСТА». Иванов-Грамен был одним из организаторов и активных сотрудников «Крокодила», в котором печатался под этим псевдонимом до своей кончины в 1961 году. В 1928–1930 годах был вместе с Феликсом Коном соредактором журнала «Крокодил». В юмористических библиотеках вышло с десяток небольших сборников сатиры.

Рафаэль Соколовский


Николай Грамен

1.

Мая, неизвестного числа, случилось происшествие, во многом подобное тому, которое описано Гоголем в повести «Нос». Гоголь рассказывал, что у коллежского асессора Ковалева пропал нос, а в данном случае о пропаже носа не может быть и речи, потому что происшествие случилось с нашим заведывающим. Согласитесь сами, что заведывающему оставаться без носа совершенно неудобно: это могло бы дать повод к превратным толкованиям, и хотя в общем такие случаи надо считать не позором, а несчастьем, но все-таки… Да и, наконец, с какой стати советские литераторы будут брать в основу подобные происшествия? Я понимаю, можно взять и Луну с правой стороны, и Собачий переулок (повести «Луна с правой стороны» Малашкина и «Собачий переулок» получили скандальную известность за изображение половой распущенности среди молодежи и подверглись резкой критике; между тем проповедь свободной любви Александры Коллонтай такой реакции не вызвала. – Р.С.), и мощи… ну да и довольно же, наконец!

Одним словом, короче говоря, нос в нашем случае решительно ни при чем. До такой степени ни при чем, как будто бы его даже вовсе и не было, хотя, с другой стороны, он, несомненно, был. Дело в том, что та часть тела, про которую… Но лучше уж рассказывать все по порядку.

Мая, вышеуказанного числа, заведывающий нашим отделом тов. Стаканчиков проснулся в недурном расположении духа. Понежившись минут с десять, он преодолел приятную утреннюю лень и решил – понятно, не без колебания – отделить голову от подушки. Однако, к величайшему удивлению тов. Стаканчикова, от подушки отделились только его плечи и шея, головы же никакой даже и не оказалось.

Тов. Стаканчиков в ужасе взмахнул руками и хотел было схватиться ими за голову, но руки сомкнулись в воздухе, не встретив на своем пути ни малейшего сопротивления: головы не было, не было даже намека на голову – над шеей было совершенно пустое место (!), ничем не заполненное.

– Черт знает, что такое! – выругался про себя тов. Стаканчиков. – Уж хоть бы какое-нибудь подобие кочана капусты торчало бы вместо головы, или тыква сидела бы, а то… Нет, такое обстоятельство кого угодно может взбесить! Это… это черт знает, что такое!

И сказал вслух, но глухо и жалобно:

– Маня, а Маня! Ты еще спишь?

Маня, жена тов. Стаканчикова, потянулась на кровати, громко зевнула и произнесла без всякого сочувствия в голосе:

– Ну, чего еще надо? Никогда поспать не даст человеку!

– Манечка, – все так же глухо продолжал тов. Стаканчиков, – я, видишь… Ну, словом, как говорится, пропала моя головушка… Короче сказать, я, кажется, совсем голову потерял, Манечка!

Маня села на кровати, протерла глаза, еще раз зевнула и сказала:

– Оч-чень хорошо! То есть просто каторга мне с тобою какая-то, а не жизнь! Я не знаю, как у меня еще голова на месте при такой жизни! Сознайся? Вечером не на заседании был, а на бильярде дулся в Деловом клубе?

– То есть при чем же тут игра на бильярде? – обиделся тов. Стаканчиков. – Бильярдные шары сделаны из слоновой кости, было бы тебе известно, и с головой моей не имеют даже приблизительного сходства!

– Поговори еще у меня! Не понимаю даже, как ты можешь еще разговаривать после таких своих фокусов!..

– Я сам не понимаю, – робко сказал тов. Стаканчиков. – Очевидно, у меня был скрытый дар чревовещания, который теперь неожиданно проявился. Потому что, сама посуди…

Но тут все происшествие закрывается туманом, – и что было дальше между супругами, никому не известно.

2.

Да, чепуха совершенная делается на свете! Иногда вовсе нет никакого правдоподобия: голова, которая должна была бы выполнять предначертанную ей работу, вдруг оказывается в… Впрочем, если уж рассказывать, то по порядку.

В день описанного происшествия тов. Стаканчиков явился на службу с некоторым опозданием, но никто никакого значения этому не придал: мало ли что могло задержать человека? То обстоятельство, что тов. Стаканчиков стал вдруг ниже ростом, тоже не вызвало особых толков и пересудов, и никому не дало повода умозаключить, будто тов. Стаканчикова снимают с должности или вызывают для объяснений. Словом, обычное течение учрежденческой работы ничем не нарушилось, и деловая обстановка нисколько не пострадала.

Но тов. Стаканчиков не мог на этом успокоиться. Тов. Стаканчиков вызвал к себе в кабинет своего помощника и сказал необычно взволнованным тоном:

– Это… это черт знает, что такое! Или тут обычные штучки месткома, или под меня в моем же учреждении кем-то ведется подкоп. Иначе я не могу себе объяснить!

– Чего именно? – спокойно и, как показалось тов. Стаканчикову, язвительно спросил помощник.

– А вы сами не знаете? Не видите? Не догадываетесь?.. Где моя голова, позвольте осведомиться? Голова моя где, спрашиваю я вас?

Помощник выразил на лице удивление и ответил:

– То есть как же так, где?.. В нормальном очередном отпуске, насколько мне известно!

– На каком же, позвольте спросить, основании? Отпуском мог бы воспользоваться я, как трудящийся и перегруженный человек, но голова в отпуске – это уж, знаете, что-то такое!

Помощник развел руками.

– Ничего нельзя было сделать. Трудились, конечно, вы, но, принимая во внимание, что она числилась, и притом свыше пяти с половиной месяцев, отказать не было оснований. И местком поддержал, потому что по форме – правильно… Да, наконец, вы же сами подписали!

Тов. Стаканчиков хотел было потереть себе лоб, но из этого ничего не вышло. Беспомощно пошевелив в воздухе пальцами, он спросил:

– Но как же я мог подписать? Ведь была же у меня на плечах голова!

– Да что ж, собственно, голова? – сказал, склонив голову на бок, помощник. – Дело тут, собственно, в подписи руки, – принимая же во внимание, что по форме ходатайство было правильным, вы едва ли могли бы не подписать. И вообще…

Тут он придал голосу характер конфиденциальности и добавил:

– Вообще, говоря между нами, напрасно вы придаете этому инциденту значение. Что же голова? Конечно, фигурально выражаясь, можно сказать, что без нее, как без рук, но ведь это – только фигурально. Без рук даже и бумагу подписать невозможно, так что же? Аппарат у нас налажен, порядок прохождения бумаг проработан во всех подробностях, и будь у кого-нибудь голова хоть семи пядей во лбу…

– Так что вы думаете? – перебил тов. Стаканчиков.

– Полагаю, – твердо сказал помощник, – что можно бы даже сократить без ущерба для дела. Конечно, в целях соблюдения формальностей приказ надо будет пометить датой возвращения из отпуска, но уж об этом позаботится аппарат.

3.

На этом месте происшествие опять окутывается туманом, и чем, собственно, кончилось дело – понять нельзя.

Некоторые утверждают, что и с самого начала ничего нельзя было понять и что, по-видимому, произошла какая-то путаница в бумагах. По мнению других, наоборот, дело носит характер совершеннейшей ясности: вся история, дескать, была выдумана для того, чтобы незаконно сократить дельного секретаря заведующего, а на его место принять родственницу помощника. Третьи утверждали, что тут вообще какой-то недопустимый бюрократизм, а четвертые…

Но в конце концов какое нам дело до третьих и четвертых? В рассказе, правда, есть кой-какие неясности и даже нелепости, однако же по форме он правилен. А по существу…

Ну да нельзя же во всяком случае докапываться до существа! Этак действительно никакой головы не хватит.

Журнал «Крокодил», 1928 г.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Другие новости

Загрузка...
24smi.org