1
11953
Газета Печатная версия

21.07.2016 00:01:05

Виктор Цой, каким он был и каким его воспринимали

Последний миф, последний герой

Тэги: миф, музыка, рок, песни, виктор цой, борис гребенщиков, юрий шевчук, кино, алиса, ддт, биография, шоубизнес, андеграунд


миф, музыка, рок, песни, виктор цой, борис гребенщиков, юрий шевчук, «кино», «алиса», «ддт», биография, шоу-бизнес, андеграунд Цой и его друзья всегда стремились выглядеть стильно. Фотосессия у Инженерного замка. Весна. 1985 год.

В рассказе Василия Шукшина «Верую!» персонаж-священник в беседе сравнивает жизнь с песней. «Вот жалеют: Есенин мало прожил. Ровно – с песню. Будь она, эта песня, длиннее, она не была бы такой щемящей. Длинных песен не бывает».

И все-таки вновь и вновь люди задаются вопросами, что было бы, если бы Дантес или Мартынов промахнулись, если бы Высоцкий дожил до наших дней… Ну и, конечно, многие фанаты группы «Кино» задумываются, о чем бы пел этот коллектив, если бы Виктор Цой справился с управлением своего автомобиля в тот роковой августовский день 1990-го…

В прошлом году ограниченным прокатом прошел любопытный фильм, сделанный в новом для российского кинематографа жанре альтернативной истории, – «Дуэль. Пушкин – Лермонтов». Действие происходит в 50-е годы XIX века, но и Пушкин, и Лермонтов, и Грибоедов живы. Однако… Пушкин пишет только комические куплеты, чтобы потешить посетителей салонов. Лермонтов вернулся с Крымской войны обозленный на весь мир, у него что-то вроде того, что спустя век назовут афганским синдромом. Грибоедов служил дипломатом не в Персии, а в Европе, он совсем уже не понимает психологию россиян, и его новая пьеса поверхностна и граничит с пошлостью. В общем, та же тема: классики прожили – ровно с песню. И сверх этой песни ничего путного написать не смогли бы.

Ни в коей мере не сопоставляя масштаб вышеперечисленных фигур, хочу лишь сказать, что в той или иной мере этой же темы касается и автор книги «Последний герой современного мифа» Виталий Кангин. Причем в варианте Виктора Цоя эта песня звучит особенно щемяще. Поскольку его посмертная слава многократно превосходит славу прижизненную. Бытует даже циничное мнение, что именно трагическая смерть сделала из него звезду государственного масштаба, а так Цой – дутая величина. И ведь верно, еще в 1986 году его имени не знали даже те, кто переписывал с кассеты на кассету «45», «Ночь», другие записи «Кино». Многие были потрясены, узнав, что лидер группы – наполовину кореец. Так точно выражал он чувства и чаяния российской молодежи.

О Викторе Цое писали много. Был сборник воспоминаний, составленный «по горячим следам» писателем Александром Житинским и вдовой певца Марьяной Цой. Потом на этом же материале, расширив его и дополнив, Житинский написал уже сольную книгу. Музыкант и прозаик Алексей Рыбин, с которым Цой начинал заниматься музыкой, написал книгу «Кино» с самого начала», а также посвятил ему треть своей книги «Три кита» (наряду с Борисом Гребенщиковым и Михаилом Науменко). Это были воспоминания тех, кто Цоя знал близко. Но, как это ни парадоксально звучит, в этом и кроется их отрицательная сторона. Память обманчива, и воспоминания очевидцев часто оказываются искажены личным отношением, они требуют корректировки, носителя беспристрастного взгляда.

фото
И откуда взялась такая
экзистенциальная тоска?
Виктор Цой в Одессе в 1988 году.
Иллюстрации из книги

Таким беспристрастным исследователем жизни и творчества Виктора Цоя и стал Виталий Калгин. В предисловии он признается, что лично не знал певца и поэта, да и не мог знать – когда тот погиб, автору книги было только девять лет. Это книга, написанная фанатом, поклонником. И этим она отличается от воспоминаний личных знакомцев Цоя, его друзей по юности и коллег по музыкальному цеху. В прошлом году книга Калгина о Цое вышла в серии «ЖЗЛ», но, судя по объему, в нее не вошло и трети материалов, представленных в данной книге. Скорее это был в первый подход к масштабной теме, полностью раскрытой только в новом издании.

Виталий Калгин старательно собирает и систематизирует факты из жизни своего героя, собирает воспоминания людей, знавших его, и сопоставляет их, чтобы максимально приблизиться к истине, нарисовать правдивый, как ему кажется, портрет «последнего героя».

Главная цель, которую ставит перед собой автор книги, – отделить личность Виктора Цоя от мифа о нем, правду от вымысла. По крайней мере так утверждает сам автор в предисловии. Это видно и в подаче материала. Автор аккуратно приводит текст высказывания кого-то из людей, знавших Цоя, а потом комментирует – мол, ему казалось, что Цой отреагировал так-то, а на самом деле все было иначе. К примеру, Житинский при первом прослушивании альбома «Звезда по имени Солнце» низко его оценил, высказал это Цою и был уверен в том, что тот сильно обиделся, а на самом деле он всегда был равнодушен к чужому мнению… На весьма спорный вопрос – влиял ли кто-то на Цоя и шел ли он на компромиссы, автор книги отвечает однозначно. И тверд в своей позиции. «Люди, интересующиеся Цоем, часто задаются вопросом: мог ли кто-то на него влиять? По сумме воспоминаний кажется, что нет. Влиять можно только на того, у кого нет внутреннего стержня, кто сомневается в себе и своих оценках. А это не про Цоя. Многих в нем поражала именно уверенность в том, что все будет так, как он это видит. Вместе с тем он никогда ни с кем не спорил – не было желания кому-либо что-либо доказывать. Он просто уходил от тех, кто видел мир иначе».

книга
Виталий Калгин.
Виктор Цой.
Последний герой
современного мифа.
– М.: РИПОЛ классик,
2016.
– 792 с.

Знакомство с представленным материалом выявляет главный парадокс образа Цоя, сложившегося в массовом сознании. Автор книги выделяет два периода в жизни и творчестве своего героя: ленинградский и московский. Первый период намного более продолжительный, зато второй – более насыщенный событиями и, вероятно, более значимый. О первом периоде мы знаем только со слов близких Цоя и его друзей, но они, как правило, не противоречивы, и образ складывается цельный и ясный. Второй период освещен множеством публикаций в прессе, но они в большей степени создают путаницу, чем внятный портрет. В это же время было много высказываний людей случайных, не близких Цою, тех, кто его не понимал, но гордился краткой близостью со звездой. Московский период – эти буквально два-три года – более мифологизированы и противоречивы. Одна из глав, повествующих об этом периоде, называется «Зависть или непонимание?» Действительно, хватало и первого, и второго – многие Цою завидовали, многие его не понимали. Многие видели в его выходе на большие стадионы предательство идеалов, взлелеянных в котельных и на квартирниках.

Авдотья Смирнова вспоминала его роскошную волчью шубу… Борис Гребенщиков как-то проговорился, что Цой и «Кино» якобы играли для бандитов в красных пиджаках… А Юрий Шевчук, по слухам, даже подрался… то ли с Цоем, то ли с гитаристом группы Юрием Каспаряном… Что тут правда, что вымысел? Автор приводит разные точки зрения, а выводы делать читателю.

Описывая этот инцидент, автор выходит на серьезные обобщения, пытается ответить, каким был Цой в жизни и в чем истоки его поэтики. «Шевчук был социально ориентированный и политизированный автор, а Цой был ориентирован экзистенциально, оттого его так раздражало, когда ему пытались приписать политическую платформу. В его восприятии мир был плох по сути своей, потому что «между землей и небом война», а отдельные люди, режимы или эпохи лишь отражали этот изначальный дефект мироздания. В цоевском экзистенциализме крылась и грусть его последних вещей – нельзя быть счастливым в пространстве, где так много страданий. «И вроде жить не тужить можно, когда все хорошо у тебя лично, но если ты как творческая личность ощущаешь миллионы других судеб, то печаль не уйдет никогда».

Образ складывается титанический. Под стать недолгой прижизненной и неувядающей посмертной славе Виктора Цоя. В этом особенность фанатского подхода к материалу. И Житинский, и Гребенщиков неоднократно высказывались о выдающихся способностях героя книги. Кто-то из них, не помню кто, сравнивал Цоя с раскаленным метеоритом, прилетевшим из других миров. Но они могли себе позволить и критиковать его, в чем-то не соглашаться. Автор книги – никак. Он даже в названии группы использует только заглавные буквы. «Аквариум», «Алиса», но – «КИНО». Хоть это и не аббревиатура, вроде «ДДТ», «АУ» или «НОМ», расшифровка не предполагается. Просто для автора это группа, в которой все буквы большие. Он не отделяет миф от реального образа, а, напротив, укрепляет этот миф.

Этим книга и интересна. Ведь скучно жить без героев, скучно жить без мифов. А Цой действительно последний герой современного мифа. Последний миф, последний герой… После него наступило безгеройное время. 


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


В борьбе за терминал в порту Усть-Луга суд проигнорировал интересы государства

В борьбе за терминал в порту Усть-Луга суд проигнорировал интересы государства

Денис Беляков

Предписание ФАС, позволявшее защитить от обесценивания крупный пакет акций логистического комплекса, отменено в арбитраже

0
743
Выставка "ЗВЕРЕВ-GALA"

Выставка "ЗВЕРЕВ-GALA"

0
629
Концерт The 69 Eyes

Концерт The 69 Eyes

0
493
Литературная жизнь

Литературная жизнь

0
191

Другие новости

Загрузка...
24smi.org