0
2157
Газета Печатная версия

18.03.2020 20:30:00

На Парнас, на Олимп и в Вечность

Нина Краснова о хулиганских стихах про сучки и юморе, который возникает благодаря рифме

Тэги: красная шапочка, шарль перро, сказки, поэзия, аркадий гайдар, стивенсон, азербайджан, есенин, литературный институт, лермонтов, тютчев, пушкин, мегрэ, мандельдштам, пастернак, римма казакова, державин, черномырдин

Нина Петровна Краснова – поэт. Родилась в Рязани. Окончила Литературный институт им. М. Горького (семинар Евгения Долматовского). Некоторое время была руководителем литературного объединения «Рязанские родники», затем работала самостоятельно. Много публиковалась в журнальной периодике, в журнале «Наша улица» публикуется с пилотного номера 1–1999. В 1979 году вышла первая книга стихов «Разбег». Затем вышло более 16 книг, среди которых книга стихов и прозы «Цветы запоздалые» (2003), «В небесной сфере» и «Имя» (2010). Принцесса поэзии «МК-95». Стихи публиковались за рубежом в переводе на английский, арабский, болгарский, испанский, итальянский, китайский, немецкий и др. языки.

красная шапочка, шарль перро, сказки, поэзия, аркадий гайдар, стивенсон, азербайджан, есенин, литературный институт, лермонтов, тютчев, пушкин, мегрэ, мандельдштам, пастернак, римма казакова, державин, черномырдин Нина Краснова: «Я буду идти до конца». Пауль Клее. К Парнасу. 1932. Художественный музей Берна

В прошлом номере «НГ-EL» поэтесса Нина Краснова писала о юбилее Кирилла Ковальджи. На этой неделе юбилей у нее самой. По случаю круглой даты о жизни и о творчестве с Ниной КРАСНОВОЙ побеседовал Юрий КУВАЛДИН.

– Начинаю с вопроса, который я всем задаю. Нина Петровна, что помешало вам стать, к примеру, как многие женщины, библиотекарем или воспитательницей детского сада, почему вы выбрали поэтический, литературный путь?

– В детстве, начиная со школы, с первого класса, я мечтала стать много кем. Например, капитаном дальнего плавания, чтобы увидеть мир, потому что любила читать книги Марка Твена, Жюля Верна, Роберта Стивенсона. Еще я мечтала стать учительницей русского языка и литературы, потому что любила эти предметы и любила играть со своей старшей сестрой Таней в куклы, в школу-интернат (где я училась до 9-го класса), и вызывать их к доске и ставить им оценки в журнал, и делала книжечки и тетрадочки размером со спичечный коробок, чтобы куклы могли читать и писать. Еще я мечтала стать художницей, потому что любила рисовать картинки карандашами и акварельными красками и была оформителем и редактором классных и школьных стенгазет. Еще я мечтала стать эстрадной певицей, потому что любила петь и была старостой школьного хора. Еще я мечтала стать артисткой театра, потому что занималась в драмкружке и играла главные роли в школьных спектаклях: Красную Шапочку из сказки Шарля Перро, Синюю Шапочку из пьесы не знаю какого писателя, Женьку из «Тимура и его команды» Аркадия Гайдара...

А в 10-м классе была руководительницей кукольного кружка и ставила со школьниками в школе, а потом и в пионерлагере «Комета» с ребятами младшей группы кукольные спектакли и сама делала декорации к спектаклям и весь реквизит. Но больше всего я мечтала стать писательницей и поэтессой, потому что с трех лет, когда еще не умела читать и писать и держать в руках ручку, стала сочинять стихи под влиянием Чуковского, Барто и Зинаиды Александровой, которых мне читала моя старшая сестра Таня, и под влиянием Тани, которая сочиняла стихи, и под влиянием моей матушки, уроженки села Солотча, которая сочиняла частушки. А первым моим стихотворением было четверостишие про платочек, которое я сочинила в младшей группе детского сада, в песочнице: «У меня – платочек./ На платке – цветочек./ На цветочке – пчелка,/ На лбу у пчелки – челка» (последнюю строку я досочинила позже). А когда я пошла в школу и научилась читать и писать, я писала стихи под влиянием запрещенного тогда Есенина, потрепанную книгу стихов которого привез из армии мой старший брат Владимир. Я плакала над стихами Есенина, и над его судьбой, и над песней «Ты меня не любишь, не жалеешь», которую пел мой брат, присаживаясь на тахту в нашем «темном и сыром подвале» «в самом центре Рязани», на углу на улицы Кольцова и Революции, и играя на гитаре, гриф которой был повязан красным атласным бантом. И еще я с 5-го класса вела дневники (как подспорье для моих будущих книг прозы) под влиянием Анатолия Алексина, Геннадия Мамлина, Яна Ларри и других детских писателей.

Лермонтов говорил: «Я каждый день бессмертным сделать бы желал!» А чтобы сделать бессмертным каждый день своей жизни, надо каждый этот день запечатлевать в дневнике», – думала я. И поэтому больше всего на свете я мечтала стать писательницей. А когда я узнала, что на свете существует Литературный институт, я мечтала поступить и поступила туда, и окончила этот институт. А до этого три года проработала литсотрудником в рязанской районной газете «Ленинский путь» и (по лимиту) пекарем-выборщиком на Московском хлебозаводе № 6, чтобы заработать стаж, без которого тогда в Литературный институт не принимали. Мой литературный путь «кремнист», но это мой путь, который я не променяю ни на чей, и я иду по нему, никуда не сворачивая и встречая на своем пути разных добрых или недобрых людей, которые становятся героями и персонажами моей жизни и моих книг.

– Какие авторы вызывали у вас в душе отклик, переливающийся в произведения?

– Есенин, о котором я уже говорила здесь и которому я когда-то, особенно в 14 лет, «безбожно подражала, не разбираясь в тайнах ремесла». Но, слава богу, я не попала под влияние своего великого земляка, «как под трамвай», если пользоваться терминологией моего литинститутского учителя Долматовского. После Есенина в поле моего зрения оказался Пушкин, которого я лет в девять читала вслух своей матушке, когда она варила на кухне, на керосинке щи, причем читала я ей «Гавриилиаду», всматриваясь в строчки и не понимая, в какой такой розе там, в постели, копошится голубь, который прилетает к Деве Марии… Потом круг поэтов, которые вызывали особенный отклик в моей душе, расширился, туда влились Лермонтов, Тютчев, Батюшков, Языков, Баратынский. В 17 лет я, набравшись у поэтов XIX века устаревших великосветских слов и выражений, типа «пленительный», «томительный», «сладостный» и т.д., писала стихи языком XIX века. И когда сотрудник газеты «Рязанский комсомолец» прочитал их, то очень удивился и спросил у меня: «А почему ты, девочка-комсомолка, пишешь таким несовременным языком?» – «А потому что он больше всего подходит мне для выражения моих чувств, а в современном языке я таких слов не могу найти», – смутившись, ответила я.

Но потом я поняла, и тому же учил своих семинаристов и меня руководитель творческого семинара Долматовский, что надо говорить в стихах таким языком, каким ты говоришь в жизни, то есть естественным для тебя. Сильный душевный отклик вызывали у меня и оказывали на меня в той или иной степени свое влияние все наши русские поэты-классики, которых даже и перечислить нельзя. Зарубежные тоже. Например, Ронсар и Дю Белле, Гейне, Беранже, Малларме, которого я, отличница по французскому языку, читала в подлиннике, на французском языке, как и психолога Фрейда с его «Интерпретациями снов», и как прозаика Сименона, автора 425 детективных и бульварных романов, в том числе о комиссаре Мегрэ. Но русские поэты, если говорить о них, мне все равно ближе. Это и Пушкин, и Державин, который когда-то потряс меня не только космогоническими стихами «Открылась бездна, звезд полна», но и неожиданными для меня веселыми эротическими «сучочками»: «Если б милые девицы/ Так могли летать, как птицы,/ И садились на сучках…», – под влиянием которых я, как дрозд-пересмешник, позже сочинила такие фривольные, хулиганские стихи: «Если б я была синичкой/ Иль еще какой-то птичкой,/ Ну а ты, грущу по ком,/ Был дубком иль топольком,// Если б я могла летать,/ А не только птичкой стать,/ Села б я на твой сучок,/ Как на свой шесток сверчок…» По моим книгам легко увидеть, какие поэты и прозаики вызывали и вызывают в моей душе особенный отклик, который сказывается на написании моих произведений… Это все, кому я посвящала свои стихи или кого цитирую на своих страницах…

Это и Грибоедов, и Блок, и Северянин, и Ахматова, и Цветаева, и Ходасевич, и Мандельштам, и Пастернак, и Арсений Тарковский, и Вознесенский, и Евтушенко, и Ахмадулина, и Андрей Дементьев, и Бродский, и Боков, и Старшинов, и Поликарпов, и Юрий Кузнецов, и Римма Казакова, и пародист Александр Иванов, и Тамара Жирмунская, и Игорь Волгин, и Александр Тимофеевский, и Кирилл Ковальджи, и Евгений Рейн, и Татьяна Бек, и Александр Бобров, и Евгений Степанов, а из прозаиков – Гоголь, Достоевский, Толстой, Чехов, Платонов, Астафьев, Веничка Ерофеев, Рада Полищук, Андрей Яхонтов… В этой компании у меня и «нон-фикшенцы» – автор дневников артист Золотухин, «знак Таганки», и основатель лирической прозы поэт Солоухин, «мой учитель с седыми вихрами». И все, о ком я писала статьи или эссе. Разумеется, отклик в моей душе вызывают и художники, и скульпторы, и музыканты, и композиторы, и певцы. Из музыкантов, например, скрипач Давид Ойстрах, «повелеватель эмоций острых». И гитарист Сергей Орехов, «русский Пако де Лусия». А из певцов – солист Утесовского оркестра Анатолий Шамардин. А из молодых современных художников, например, лидер Третьего русского авангарда, нонконформист Александр Трифонов, «Красная ворона» которого, «вся из красной краски сотворёна», висит у меня в квартире.

– Жизнь полна противоречивых ситуаций, но на страницах ваших книг все выглядит очень естественно, потому что пульсирующая жизнь как бы проходит через ваше чуткое сердце. И эти жизненные ситуации служат неким импульсом для творчества?

– Да, импульсом для моего творчества служат разные жизненные ситуации, они дают мне материал для стихов и прозы, причем материал сырой, неоформленный, который я обрабатываю и из которого делаю свои произведения и оттачиваю их. Но если в прозе я стараюсь не отступать от реального факта, поскольку она у меня дневниковая, в жанре нон-фикшен, хотя я придаю ей и художественные черты, то в стихах я позволяю себе отступать от реальных фактов, которые могут чем-то не устраивать меня, и прибегаю к помощи фантазии, чтобы стихи получились более интересными...

Есенин говорил о себе: что касается моей биографии, она – в моих стихах. Я не могу сказать этого о себе на все 100%, потому что мои стихи – это не моя точная биография, особенно в моих частушках, да еще и от мужского, а не от женского лица, а моя вторая реальность, которую я создаю, хотя она и основана на жизненном материале.

– Для вашего творчества характерны парадоксальные решения в стихах ли, в прозе ли. Вы всегда нацелены на совершенствование формы, которая и является, как я считаю, содержанием?

– Да, форма произведения и является его содержанием. И в удачных произведениях она – не «сосуд, в котором пустота», а «огонь, мерцающий в сосуде», по Заболоцкому. И даже не огонь, мерцающий в сосуде, если содержание сравнивать с огнем, а огонь и без всякого сосуда, сам по себе, который горит и принимает разные подвижные и причудливые формы. Гусиное перо, целое или слегка общипанное, – это форма или содержание? А слеза, большая или маленькая, мутная или прозрачная, каплевидная или круглая или размытая, которая катится по лицу, по щеке или по рубашке, сверху вниз, или по лбу и по полям шляпы, снизу вверх, если человек стоит на голове?

Это форма, но это и содержание. Николай Глазков, который когда-то поставил мне пятерку за то, что я, девочка из провинции, которая попала в Москву, в этот мегаполис с 10-миллионным населением, сравнила себя там с «быстрорастворимым» сахаром, говорил: «Я не люблю стихов и прозы,/ В которых нету мастерства». Я – тоже. Какие бы хорошие чувства ни вкладывал автор в стихи, с каким бы вдохновением и с какой бы искренностью ни писал их, если в них «нету мастерства», то эти стихи нельзя считать хорошими. Учиться мастерству следует у классиков, читать и перечитывать их, как рекомендует это делать Игорь Волгин в программе «Игра в бисер». Хотя… и у классиков, если говорить о поэтах, далеко не все стихи – шедевры.

Да, я все время стремлюсь к высокому мастерству, к совершенству и совершенствованию формы, композиции строфы и строки, подбора и порядка слов в строке, их соседства и взаимодействия друг с другом, и к гармонии звуков, и к оригинальным рифмам. Кстати, рифмы, как буриме, помогают мне создать нужную форму, а значит, и содержание стихов, и их эмоциональную окраску, и подсказывают тему стихов и повороты в этой теме.

Например, в тех же частушках, где благодаря неожиданной рифме возникает юмор. Как в частушке про Игната, «с грамматической ошибкой» в деепричастии, без которой Пушкин не любил «русской речи»: «Я ложилась под Игната/ На арабскую кровать…/ Под Игната, под Игната/ Я неплохо «подогната»! Или в моем культурологическим экзерсисе про Владимира Вишневского: «Беру пример в поэзии с Вишневского./ А больше брать примера, вишь, и не с кого». Или в строчках про Арсения Тарковского, где яркая составная рифма с анаграммой, с перестановкой букв и звуков в словах, подчеркивает драматизм судьбы Тарковского, «по корням своим елисаветского», а по устройству своей личности «не совсем советского»: «Дожил до преклонных лет поэт,/ Не имел наград и эполет». Да, вы правильно говорите, что для моих стихов, как и для моей прозы, характерны парадоксальные решения. То есть непривычные, небанальные… Они идут от моей натуры.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Россиян в Закавказье "закрыли" до открытия границ

Россиян в Закавказье "закрыли" до открытия границ

Юрий Рокс

Во всем регионе действует особый режим изоляции

0
778
А главная тема – чеснок

А главная тема – чеснок

Евгений Лесин

Елена Семенова

Стихотворные рецепты блюд Александра Тимофеевского отнюдь не умозрительные, их вполне можно использовать как руководство к действию

0
2583
Аутсайдер Лимонов: слово и дело

Аутсайдер Лимонов: слово и дело

Владимир Соловьев

Литературы ему было недостаточно, и он пускался во все тяжкие

0
598
Vive la France!

Vive la France!

Дмитрий Данилов

Он, конечно, не отказывался от общения, но как-то сразу было по нему видно, что рубаха-парневости от него ожидать не следует

0
524

Другие новости

Загрузка...
24smi.org